Карина Вальц – Семь снов Эльфины Рейн (страница 12)
Кажется, в подсознании Милены Драгович Эль ждут открытия.
Глава 12
Внутри особняка было темно и гулко, под ногами скрипели половицы. Откуда-то сквозило, как при открытых окнах ледяной зимой. У Эль окоченели пальцы на ногах и наверняка покраснел нос. А вот стоящая рядом Милена, казалось, не замечала холода. Обычное дело – каждый человек воспринимает происходящее в мире Сомнуса по-разному. В этот раз Эль зацепили то ли парочки в подворотнях, то ли надломленный образ Милены Драгович, то ли предчувствие беды. Очевидно, гаргульи не просто так объявились год назад.
– Идем, Антошка ждет. – Милена поманила гостью подсознания за собой.
Точно, Антон Красич! Про него Эль успела забыть.
Они спустились вниз, в подвал. Весело улыбаясь, Милена рассказала, что здесь десятки уровней, погружаться можно на какую угодно глубину. Все зависит от человека: важно, к чему он готов, а чего боится. Опыт путешествий по чужим мирам поведал Эль больше, чем сама Милена, – из общих фраз девушки нельзя было догадаться о скрытом в глубинах подсознания.
Внутри Милены Драгович была тьма. А особняк и подвал – настоящие, они из жизни. Вовсе не обязательно, что в настоящем подвале так же сидели на цепях люди, раздавались звуки хлыста, от которых в жилах стыла кровь… Но что-то подобное наверняка происходило. И натянутая улыбка Милены только подтверждала подозрения.
Когда-то давно Эль была маленькой девочкой. И она мечтала, что вырастет, поборет своих демонов, а потом возьмется сражаться с чужими. Вот с такими, например. В своих фантазиях Эль не забывала о проблемах других, она отправлялась их решать. Сейчас маленькая Эль наверняка бы захотела отправиться на поиски этого особняка и подвала, узнать о сути таящейся там тьмы. Но большая Эль… она видела похожие образы так часто, что смирилась. Да и свои демоны пока на месте, живы, здоровы, растут и множатся, подобно опухолям.
– А вот и наш мальчик. – Милена подвела Эль к закрытой на засов комнате, одной из тысяч. Воспоминание об Антоне Красиче, на двери красной краской было выведено его имя. Крупные капли краски стекали на пол, собираясь в алые лужицы.
Эль двумя руками взялась за ржавый засов и потянула. Дверь лязгнула, изнутри донесся крик. Антон Красич сидел в подвале в луже собственной мочи и скалился. Материальное воспоминание, надо же! Выглядит настоящим человеком, но это фантом, извлечь его не получится. Да и не очень-то хотелось… Воняло в камере ужасно, ни в какой реальности не встретишь
– На выход! – скомандовала Эль, отворачиваясь.
Антон встал на колени и пополз в коридор. На девушек он не оборачивался, полз себе и полз, пока не исчез в темноте. Теперь воспоминание о нем затеряется – для настоящей Милены Антон останется знакомым, но произошедшее между ними исчезнет в глубинах подсознания. Если, конечно, не найдется энтузиаст, который проникнет в подсознание Милены и вернет Антона на место, но это вряд ли.
– Извращенец, – с грустью покачала головой Милена. – Терпеть таких не могу, но они все время липнут. Это потому, что я люблю секс, как думаешь? Но это же совсем разные вещи, почему никто не понимает?
– Нам нужно закончить еще с одним делом, – перебила девушку Эль.
– Дело важное? А то я бы с тобой поболтала.
– Важное.
Милена вздохнула:
– Жаль. Ты хороший собеседник, так и хочется рассказать тебе все.
Да, потому что паразит сознания иногда так действует. Очередной побочный эффект, которых и без того не счесть. Поэтому иногда Эль так хочется сбежать на край света и свернуться там клубком, не зная чужих кошмаров. Но ради Гая она остается.
Пожалуй, когда-нибудь они действительно сбегут. Но только после того, как разберутся со своим прошлым. А может, и нет. Эль часто фантазировала о будущем, и в этих мечтах ее дар всегда оставался с ней. Она такая, какая есть. И пусть Гай видел ее страдалицей, преодолевающей трудности, на деле все было сложнее.
– Меня интересует Бланка, – сказала Эль, запирая дверь с именем Антона. – Покажешь, где ты хранишь воспоминания о ней?
– Конечно. Но Бланка намного, намного глубже…
Они спустились вниз еще на несколько десятков пролетов. Милена не обманывала – каждый уровень угнетал все больше. Было много крови, жестокости, насилия и смрада. Мучительно хотелось сбежать отсюда и как следует помыться. Эль считала мрачной себя, но Сомнус Милены Драгович был намного
Дверь с ржавым засовом на вид ничем не отличалась от той, за которой прятался Антон Красич. Но в этот раз Милена заметно нервничала, кусала губы и то и дело оборачивалась, словно ожидая нападения из темноты. Она не хотела, чтобы Эль увидела, что таится за дверью.
Глядя на Милену, Эль отодвинула засов. Петли жалобно скрипнули, дверь отворилась. За ней оказалась пустота. Как будто кто-то вырезал целую комнату из подвала, решив, что ей здесь не место. Выдернул с корнем. Эль даже заметила отколотые куски фундамента, плотный грунт, на котором было построено здание. И только в самом углу валялась одинокая картонная коробка. Эль открыла ее и увидела воспоминания: несколько фотографий с Бланкой, ее смех, ее одежда, ее привычки… но это все ерунда. Мелочь, призванная спрятать очевидный факт: кто-то похозяйничал в подсознании Милены Драгович, грубо стерев из него нечто важное. Поэтому над особняком появились гаргульи.
Милена знала что-то важное, и некий человек уничтожил ее знания. Он сделал это варварски. Может, торопился, или ему просто было плевать, или виатор был слабее Милены, а девушка сопротивлялась, совсем как Шарль де Крюссоль при вторжении Эль… Варианты разные. Но несомненно одно: год назад здесь кто-то побывал.
– Проводи меня наверх, – тихо попросила Эль, закрывая дверь. Ей надо было все обдумать.
Милена сопроводила гостью до перехода, всю дорогу болтая о жизни. Эль не слушала эти откровения, она думала об увиденном. Вид выдернутой из подсознания комнаты перекрыл собой остальное, целиком и полностью захватив девушку. Зачем, почему, кто? Мыслитель или материалист? Кажется, Фауст подозревает в убийстве материалиста, но, судя по увиденному внутри Милены, работал мыслитель. Материалисты не умеют стирать воспоминания или менять их.
Ладно, Эль извлечет документы Комиссии и изучит их. Просто чтобы удовлетворить любопытство, закрыть этот вопрос.
– Заходи еще, – на прощание улыбнулась Милена Драгович.
– Лучше я сгорю в аду, – пробормотала Эль, ныряя в каменный тоннель.
Гай ждал ее, сидя меж своих пряничных домиков и попивая какао. Пахло корицей и яблоком – для Эль этот запах давно стал родным и ассоциировался с Гаем, ее пряничным героем. При виде Гая улыбка возвращалась на лицо сама собой, а впечатления от чужих миров перечеркивались привычным ароматом и чувством спокойствия. В подсознании у Гая она была как дома. Порой Эль думала: отчего его Сомнус выглядит именно так, не из-за нее ли? Не ради таких вот моментов быстрого успокоения, инъекции моментального счастья? Гай говорил, что нет, такое невозможно. Но в мире Сомнуса, несмотря на множество законов, были свои исключения.
– Как все прошло? – спросил Гай, когда Эль устроилась напротив.
– Воспоминание стерто.
– Рад, что в этот раз ты легко справилась.
– Ты же знаешь: легко не бывает. – Сама Эль выбрала бы плавящийся под ногами асфальт, бунтующее подсознание и пробуждение через болезненную смерть, а не мрачные подвалы с существами, обмотанными чьими-то кровавыми кишками.
Гай болезненно вздохнул:
– Знаю. Если хочешь, я пошлю Минку Рейли, а ты отдохнешь…
– А что там с Минкой?
– Воспоминание.
– Удивил. – Эль не удержалась и закатила глаза. – Чье?
– Алана Блавона. Пока приходишь в себя от подсознания Милены Драгович, я наведу о нем справки, чтобы знать, к чему готовиться. Но имя я уже слышал: Алан – первокурсник, ему лет восемнадцать. Любит покататься зимой на доске, судя по социальным сетям.
– А кто в Глетчерхорне этого не любит?
– Это верно. – Гай вдруг улыбнулся и взял Эль за руку, почувствовав, что прямо сейчас ей нужна его поддержка.
Запах корицы, участие друга – и Эль действительно стало легче. Она сжала пальцы парня и улыбнулась в ответ.
Гай решил сменить тему:
– Говорят, в женском крыле замка организовалась заварушка, если не сказать война. В Фише раскуплена вся зубная паста. Парни готовятся к осаде, ведь ваши баталии могут перекинуться и на нас.
– Очень смешно! – фыркнула Эль.
– Тебе смешно, а де Крюссоль сегодня предлагал ударить первыми.
– Избавиться от его подсознания было счастьем.
– Это точно. Извлекать Фаустино де Веласко не стоило, Эль. – Гай все еще улыбался и говорил мягким тоном, но уже не шутил. Разговор быстро перетек в иную плоскость. – Извлечение – всегда риск себя обнаружить. Ты уже местная знаменитость, все давно вышло из-под контроля, но так нагло извлекать человека… Он может санкционировать расследование Комиссии. С Комиссией мы не справимся, Эль. Нам часто везет, но рано или поздно это закончится. Воровать воспоминания у всех без разбора не получится, ты не всесильна. И ты потеряла контроль настолько, что иногда… иногда мне кажется,