Карина Вальц – Победитель будет один (страница 8)

К ней и Кори из толпы прорвался Ник. Награждение вот-вот должно было начаться.

– Малыш Джексон! – босс попытался перекричать толпу. – Когда мы увидим там тебя? – он указал на подиум.

– Думаю, что скоро, – пообещал Кори в ответ.

Ник рассмеялся и потрепал парня за плечи, а потом порывисто притянул к себе вместе с Соней, сжав их в охапку. Если босс радовался, то вот так – на полную катушку, сминая в объятиях всех подряд. Злился он тоже бурно. Не как Давид, конечно, но сотрудники бледнели и жались по углам, потому что знали: гнев Ника далеко не так безобиден, как итальянская брань вспыльчивого гонщика. Давид покричал и забыл, а Ник… он все помнил.

Кори выглядел смущенным, когда ему удалось оторваться от Ника и Сони. Он отвернулся, опять разминая шею, но его нервозность не укрылась даже от босса – он коротко хохотнул и подмигнул Соне.

Гонщики заняли подиум, получили кубки. Отгремели гимны – итальянский в честь Давида и австрийский в честь «Зальто». Все дружно открыли шампанское, облив друг друга. В исполнении Кифера и Давида это выглядело токсично и даже травмоопасно. Рори предусмотрительно отошел в сторону и поливал стоящую под подиумом команду.

– Что за идиоты, – пробормотал Ник.

В прошлом году Давид и Кифер игнорировали друг друга на подиумах столь нарочито, что получили выговоры от руководителей команд. Но это было ошибкой, ведь после выговора появилось опасение, что Давид «случайно» зарядит Вайсбергу бутылкой по голове или что Вайсберг «нечаянно» струей шампанского повредит Давиду глаз. Потом, ко всеобщему облегчению, сезон закончился, только чудом оставив всех целыми.

И вот опять началось.

– Возможно, стоит подкинуть спонсорам идею о бутылках из переработанного пластика, – продолжил босс. – Под соусом заботы об экологии.

– И вместо шампанского наливать лимонад, как в Абу-Даби?

Многие не любили Абу-Даби, потому что шампанское на подиуме – это святое. Это традиция, это сама «Формула-1», в которой богатые парни на дорогих машинах сражаются за бутылку алкоголя с пузырьками. А идея Ника не выдерживала критики.

– Что угодно, лишь бы не лишиться гонщика в начале сезона. – Ник посмотрел на Кори и покачал головой: – Видишь, с чем нам приходится бороться?

Кори улыбнулся и кивнул.

Молчун, однако. Возможно, после ухода он не будет давать скандальных интервью.

После церемонии награждения они обливались шампанским уже всей командой в гаражах. На сей раз Давид был искренним, улыбался. Долго гонялся за Пьером, пытаясь залить его с ног до головы. Выпил с Ником. Ничего не сказал Соне.

В отель они вернулись поздно, вымотанными и липкими от шампанского, но куда-нибудь сходить после гонки командой – нерушимая традиция. Потому, спешно приняв душ, Соня выскочила в лобби.

– Кого еще ждем? – спросила она у Пьера.

Он спустил наушники, из которых звучал так любимый им французский рэп:

– Еще человек пятнадцать будет.

– Почти полным составом?

– Почти.

Гонки отмечались без Давида или Ника – никакого руководящего состава или бешеных звезд. Даже Соню начали звать на тусовки недавно, ведь поначалу она считалась протеже Ника и дочкой Роланда Риделя. Но они с Пьером разговорились, обсуждая стратегии, подружились, и вот она теперь полноценный член коллектива. Разве можно этот коллектив добровольно покинуть?

– А! Еще Феликс пригласил малыша Кори.

– Его-то зачем?

– Он вроде ничего, – пожал плечами Пьер. – Понаблюдаем, посмотрим. Феликс уверен, что парень стóящий, правда, они разговаривали только по радио во время гонки.

Феликс был гоночным инженером Кори и тем еще болтуном.

– Они говорили по радио?

– Два раза. Когда надо было заезжать на пит-стопы.

– И это разговор?

– По меркам Кори да, как я успел понять за уик-энд.

– Ясно. А Кими будет? Не видела ее сегодня.

– И почему я должен знать про Кими, с которой даже не общаюсь? – фыркнул Пьер, посмотрел на Соню и неохотно добавил: – Будет твоя Кими, куда без нее. – Он поспешил вернуть наушники на место и отвернуться. Не стоило задавать Пьеру подобный вопрос.

Кими – физиотерапевт команды и подруга Сони. Другие девушки, которые работали на «Зальто», либо быстро увольнялись, либо оставались в штабе и по миру не летали, а Соня и Кими оказались ровесницами и быстро сошлись. Подруга была наполовину японкой, но выросла в Лондоне и считала себя англичанкой на все сто.

Вскоре они выдвинулись всей толпой на улицу. После отеля с кондиционерами ночь казалась удушливой и жаркой. Наперебой обсуждая прошедшую гонку, они завалились в первый попавшийся бар, готовый вместить всех, и расселись за столиками.

Глава 11

Пока парни веселились и доставали Джексона вопросами (не так часто удавалось потусоваться с гонщиком), Соня и Кими пересели к бару. Играла знаменитая песня Bee Gees, напомнившая о первой поездке в Австралию. Сколько лет прошло с тех пор? Пять? Выходит, для Сони этот сезон уже шестой. И второй в качестве главного стратега.

– Выглядишь как выжатый лимон, – сообщила Кими и жестом подозвала бармена.

– Я правда устала.

– Шея не болит?

– Выключай командного терапевта, – рассмеялась Соня. – Шея в порядке, я же не в болиде гонялась.

– Это хорошо. Шею надо беречь. – Кими пригубила малиновый коктейль и поморщилась. – Почему в Австралии все такое сладкое?

Соня забрала ее коктейль себе:

– Закажи эль, а я выпью коктейль.

– Это не коктейль, это будущий диабет.

– Вот сейчас ты точно издеваешься!

– Просто хочу тебя взбодрить. – Кими потянулась к волосам, но одернула себя. Раньше она часто так делала: откидывала с плеча длинные волосы и чуть оборачивалась, наблюдая за обстановкой. Но зимой Кими поменяла прическу на каре и теперь откидывать ей нечего.

– Никак не привыкну, – проворчала она.

Соня обернулась вместо подруги:

– Что тебя интересует? Пьер? Он сидит рядом с Кори и выпытывает у него информацию про хоккей. Вижу, как он показывает клюшку и шлем.

Кими вздохнула:

– И зачем мне эта информация? Я интересовалась вовсе не Пьером.

– Конечно. Я верю.

– Мы на отдыхе, выключи уже эту свою проницательность.

В прошлом году у них с Пьером что-то намечалось, да так и не наметилось, что для многих стало неожиданностью. Со стороны Кими и Пьер казались идеальной парой: он смуглый, со смоляными кудряшками и с олимпийским спокойствием, и она – в вечных футболках с логотипами рок-групп и с бурлящим энтузиазмом. Оба по-своему яркие, они без конца пожирали друг друга взглядом.

Но команда отправилась на зимний перерыв, и за это время Пьер ни разу Кими не позвонил. Хотя она жила в Лондоне, а он в пригороде Парижа, а это не ахти какое расстояние даже для личной встречи, что уж говорить о звонке. И теперь Кими на него жутко злилась, но пыталась этого не показывать, лишь делать намеки. Схема запутанная, но у Кими получалось – Пьер чувствовал, что повинен во всех грехах.

– Пьер – француз, какой ему хоккей? – через несколько минут не выдержала Кими. – Французы вообще в хоккей играют?

– Все играют. А ты просто с ним поговори по-человечески, объясни, что он неправ и должен был позвонить или приехать, потому что мне кажется, что Пьер этого не понимает.

– Поговорить по-человечески? Не тебе это советовать, Соня.

– Это еще почему?

– Ты с Давидом лет пять нормально не общаешься.

Шесть, но кто считает?

– Это он со мной не общается, что большая разница. Да и незачем нам играть в друзей. Что касается гонок – у нас все отлично. Полное взаимопонимание.

– Феликс рассказывал, как один раз бегал, передавая послание от тебя Давиду и обратно. При этом вы оба торчали в гаражах, но отказывались друг к другу подойти.

– Феликс тот еще… болтун. – Соня допила малиновый коктейль и заказала еще такой же. – Это было давным-давно.