Карина Вальц – Победитель будет один (страница 4)

– Где? – Его недоверчиво сканировали светлые глаза отца.

Несколько лет назад под таким взглядом Киф выложил бы все, но в последнее время… слишком много Филиппа стало в его жизни. Вроде ничего не поменялось, но раньше это не душило так, как сейчас. И с каждым годом все больше, словно удавка медленно затягивалась, перекрывая кислород. К примеру, приезжать на каждую гонку и постоянно торчать в боксах не обязательно, что-то вполне можно посмотреть и по телевизору. Но Филипп Вайсберг не пропустил ни одного Гран-при.

Это отец сделал из Кифера гонщика. Отец его создал, вырастил, закалил характер. Отец, отец… все отец. Можно потерпеть его постоянное присутствие, хотя накинутая удавка порой мешала дышать.

Кифер промолчал, намекая, что ответа не будет. Филипп недовольно поджал губы, но отступил:

– Я говорил с твоим напарником. Хиро раздаст слипстрим[1], и ты станешь первым. У Моро хорошая скорость, но он ошибается под давлением. Если команда доложит ему про твой дополнительный разгон, он точно…

– Спасибо, отец. Я, пожалуй, переговорю с Хиро сам.

– Зачем? Я уже это сделал.

– Он мой напарник, – отрезал Кифер и поспешил свернуть в соседний гараж.

Подъем после встречи с Соней Ридель сменился глухим раздражением. Присутствие отца в боксах не было бы проблемой, если бы он не лез везде. Не раздавал без конца интервью, не инструктировал персонал, словно босс команды. Может, в «Биалетти» было плохо с дисциплиной, но решать эту проблему не Филиппу Вайсбергу. И точно не ему заставлять Хиро раздавать слипстрим. Для этого есть босс – Алессандро Верди.

И как же Филипп взбесится, если в команде появится Соня Ридель! Раньше Киф об этом не думал, но вот сейчас… Черт, будет жарко.

Дело в том, что его отец ненавидел всю семью Ридель вот уже лет тридцать. Когда-то он гонялся с Роландом в одной команде, и все было плохо. Тяжело быть вторым при талантливой звезде, которую носят на руках и которой всё прощают, а Роланд Ридель, ко всему прочему, не был хорошим парнем или приятным напарником. По отцу он раз за разом проезжался грязными шинами, высмеивая его навыки вождения на пресс-конференциях или трахая его жену после гонки. Но в истории Роланд Ридель остался талантом и чемпионом, тогда как Филипп Вайсберг был забыт, словно его и не было в «Формуле-1». Пока не появился шанс мелькать рядом с сыном.

Прошли годы, а отца не отпускали прошлые обиды. Сейчас он горевал о гибели Роланда Риделя больше всех его родственников, вместе взятых. И вспоминал чаще других. Ведь, будь Роланд жив, можно было бы утереть ему нос успехами сына, противопоставить бесталанному Адриану Риделю, который болтался на последнем месте в ежегодном зачете и был известен только авариями, сходами и родством со знаменитым Роландом. Отец так часто об этом твердил, что это было похоже на одержимость. А тот факт, что Соня Ридель не провалилась в «Зальто», был ему костью в горле.

– Уверен, Ханна нагуляла девчонку на стороне, – фыркал отец. – Роланд был тупым как пробка и жену выбрал себе под стать. Актриску. И откуда у них взялась дочь с мозгами? Хотя есть ли эти мозги, когда рядом сидит старый змей Никлас Вернер и все ей нашептывает?..

Кифер не представлял, как можно протащить ненависть через десятилетия и упиваться ею как в первый раз. У него случались стычки с Моро. Откровенно говоря, он терпеть не мог этого психованного дурачка, но ненавидеть его через тридцать лет? Увольте! Трудно представить, что должен выкинуть Моро, чтобы вызвать такие эмоции.

Может, Кифер просто не похож на отца, хотя все твердили обратное. Или Моро не уводил у него жену. Хотя и это не казалось трагедией вселенского масштаба: одна ушла, появится другая. У отца так и случилось. Можно подумать, в мире мало женщин, которые без ума от гонщиков. Да их столько, что Киферу давно стало скучно с ними даже говорить.

Хиро нашелся у машины, общался перед квалификацией с инженером.

– Я насчет слипстрима, – сказал Киф. – Не надо.

– Уверен?

– На все сто. – Не дожидаясь ответа Хиро, он развернулся и ушел.

У Кифера хороший напарник, даже идеальный. Японец Хиро не считался самым талантливым или амбициозным, он был слишком мягким для больших побед. Но также он был надежным и собранным, в нужный момент здорово включался и приходил на помощь, блокируя на трассе преследователей или раздавая слипстрим на важных квалификациях. Но ключевое слово – «на важных», когда по-другому не выиграть.

Использовать напарника слишком часто Кифер не хотел, потому что видел, как в «Зальто», где подобные приемы поставлены на поток, это выливалось в скандалы и громкие уходы. Умно держать возле себя полезных людей, но не унижать их каждую гонку командной тактикой. А еще лучше – заработать доверие, чтобы они сами хотели помочь. Как минимум чтобы не нажить потом врага вроде Филиппа Вайсберга, который будет десятилетиями втыкать иглы в куклы вуду с лицом обидчика, даже если он давно мертв.

Странно, что отец не дошел до похожей мысли и все время бегал к Хиро, указывая его место. А может, ему просто нравилось унижать других. У каждой зверушки свои игрушки[2]. И все-таки Филипп не переживет Соню Ридель в команде. Тем больше причин затащить ее в «Биалетти». Кифер вспомнил ее пылающий негодованием взгляд и невольно улыбнулся.

Глава 5

Соня вернулась в гаражи «Зальто» и поднялась в обеденную зону, где неожиданно застала Давида с тарелкой фруктов и водой. Он был из большого сицилийского семейства, которое весьма почитало пиццу, и борьба с весом для него была не менее отчаянной, чем с соперниками на трассе.

Увидев Соню, Моро неохотно кивнул. Она так же неохотно кивнула в ответ, набрала еды и села подальше, попутно анализируя встречу с Вайсбергом. Нахал он, однако! Эти его сообщения… чтобы подселить в ее голову мысль об уходе. Ну просто Кристофер Нолан отдыхает! Можно подумать, сама она запамятовала, где гонял ее отец, где стал чемпионом, с каким цветом ассоциировался у всего мира.

Но Соня другой человек, у нее свой путь. Не сказать, что она ни разу не думала о такой романтической возможности – прийти в «Биалетти» и привести команду к победе. Вот только… почти никто не помнит инженера, что отвечал за стратегию в чемпионские годы Роланда Риделя. Так будет и с Соней: ее роль останется незаметной, а потому все это пшик. Красивые слова, на которые можно польститься. Да и Кифер Вайсберг далеко не первый, кто надавил на тоску по погибшему отцу. Соня была бы плохим стратегом, ведись она на подобную чушь. Нет уж, у нее своя дорога. И ввязываться в борьбу за славу отца… брат Сони этим занят. И это его уничтожает.

– Скучаешь? – Давид сел напротив.

Как и всегда перед гонками, его карие глаза казались совсем черными и блестели от предвкушения. Давиду Моро не терпелось сесть за руль и помчаться по трассе, он был настоящим наркоманом. Когда-то он сам признался в этом Соне: что гонки для него жизнь, что они его всё. И нет ничего более ценного, остальное побоку. Неинтересные, скучные мелочи, существующие для неинтересных, скучных людей. Хотя кое-что он все же ставил выше гонок и вообще на отдельный пьедестал – свою большую шумную семью.

– Ты что-то хотел? – спросила она, точно зная ответ: они с Давидом не в тех отношениях, чтобы запросто болтать за обедом.

– Да. В квалификации постарайтесь выпустить меня на трассу как можно позже, а лучше вообще последним.

– Ты ведь знаешь, что это не всегда возможно.

– Очень даже возможно. Я уже поговорил об этом с Пьером, он согласен.

Пьер Аугустин, гоночный инженер Давида, был человеком с титановыми нервами. Казалось, за столько лет работы с Давидом он должен был либо уйти, либо начать метать тяжелые предметы Моро в голову, но ничего такого не происходило. Когда Соня выходила из себя, сразу вспоминала фантастическую выдержку Пьера и стремилась к его высотам.

– Я тоже согласна, но ничего не гарантирую.

– А ты гарантируй.

Выдержка Пьера, выдержка Пьера.

– Все будет зависеть от…

– Делайте что хотите, но Вайсберг должен уехать вперед.

Кто о чем, а Давид Моро – о своем главном сопернике. Эти двое были взаимно и тотально повернуты друг на друге. Весь мир об этом знал и жадно следил за развитием их отношений. Наверное, со стороны это было и правда весело, этакое реалити-шоу, но находиться рядом с шоуменами порой весьма напрягало.

– Мы постараемся…

– Porca miseria[3]! Надо не постараться, а сделать!

– Поняла тебя, Давид.

– Прозвучало так, словно ты меня посылаешь. – Давид недовольно поджал губы.

– И в мыслях не было.

– По-твоему, я совсем тупой?

– Этот разговор не имеет смысла. Мне взломать частоту «Биалетти» или что? – Соня начала раздражаться, до выдержки Пьера ей было далеко. Давид как всегда: нереальные запросы произносил таким тоном, словно это пустяк, еще и гарантий требовал, чтобы потом прибежать с претензиями.

– Надо подгадать момент, что непонятного?

– Мы сделаем все возможное, как и всегда.

– В прошлом году из-за неудачного выпуска Вайсберг меня заблокировал.

Было дело. После того как сам Давид устроил Киферу дайв-бомбу[4] в гонке.

Боже! Соня чувствовала, что в этом году их борьба станет еще жестче. От Давида волнами шло напряжение, которое он, без сомнений, попытается оставить на трассе, ведь в очередной раз доказать, что он во всем лучше Вайсберга, – это святое, это словами не передать, как важно и необходимо. Соня порой не понимала, как Давид жил без противостояния с Вайсбергом, как гонялся раньше без этой важной дозы из чистой ярости.