Карина Вальц – Победитель будет один. Финальная гонка (страница 17)

– Еще спрашиваешь? Я от истории с Вайсбергом до конца не отошла, не ожидала от тебя интереса к врагу из «Биалетти». Повезло, что все хорошо закончилось.

Соня не стала уточнять, что ничего еще не закончилось.

Глава 23

После разговора с подругой Соня растеряла весь энтузиазм по поводу встречи с семейством Моро. До этого в душе теплилась надежда убедить Давида все исправить, но когда Давид сам что-то исправлял? Обычно это за него делал Ник. Теперь придется Соне, если она придумает, как это осуществить. Кими легко раздавать советы, не зная ситуации. Поговорить с Кори… проще высадиться на Луну.

Пропустить ужин она не посмела, все-таки у Давида праздник, который пришелся на итальянский гоночный уик-энд. Даже парад планет не настолько значимое событие, как день Давида Моро в его любимой солнечной Италии.

В лобби выяснилось, что на семейный ужин приглашен и Пьер.

– Не ожидал увидеть тебя, – процедил он.

– Я тоже рада встрече.

– Угу.

– У нас какие-то проблемы? – растерялась Соня, но быстро вспомнила новости от Кими: Пьер теперь в курсе всех переломов Давида; и откуда только узнал? – Брось, не на меня ты должен злиться. И уж тем более не на Кими.

– При чем тут Кими? Не она решила поменять местами гонщиков сегодня.

Точно, еще и это! Иногда всех чужих обид не упомнить. Соня запуталась, потому что Феликс тоже общался с ней через губу после квалификации – и этому не угодила. В такие моменты казалось, что молча плыть по течению намного проще и безопаснее. Но Соня так не умела. Лучше рискнуть и… иногда выиграть, а иногда перетерпеть недовольство окружающих, зато с мыслью, что попыталась.

– История с переломом тоже, знаешь ли… и додумались же вы все скрыть! – завелся Пьер, пользуясь опозданием любимой звезды. – Авантюристки! И если от Кими подобное ожидаемо, то от тебя… нет. Нет и нет! Ваша дружба не идет тебе на пользу, – добил он удивительным выводом, а после и вовсе разогнался. – Пусть Кими и дальше крутится со своим Джо, катается с ним по рок-фестивалям, шатается по Америке, а не лезет в дела командного мостика.

Соня не знала, как это прокомментировать, но Пьер и не нуждался в ее ответах:

– Она же врач и понимает, как опасны такие травмы. Давид не прохожий на улице, от него зависит «Зальто». Им должна была заниматься команда специалистов, помогать с восстановлением. Я, его инженер, должен был знать, что с Давидом не все в порядке. Это серьезно, а не видосики снимать для соцсетей.

Кими видео не снимала, это делал Джо. Бедняге пиарщику досталось ни за что ни про что. Точнее, за роман с Кими, конечно.

– Надеюсь, надолго ужин не затянется. – Соня попыталась сменить тему. – Завтра гонка. И в ресторан следовало идти после нее.

– Завтра нельзя, у синьоры Моро суеверие на этот счет. Отмечать день рождения можно только в соответствующий день.

– Разве Давид обычно не празднует, как монаршая особа шестнадцатого века, минимум неделю? Я помню скандал с яхтой и моделями, когда мы понятия не имели, вернется ли наш капитан из долгого плавания.

Пьер улыбнулся: когда скандалы Давида оставались в прошлом, они неизменно веселили весь коллектив «Зальто». Даже Ника, который страдал от звездных выходок Моро сильнее прочих. Обсуждать Давида было таким странным и мало кому понятным удовольствием, и наверняка история с полетом на флайборде тоже когда-нибудь вспомнится как забавная глупость.

– Отпразднует как монарх, но сначала проводит мать на Сицилию. Он не любит ее волновать. Поэтому странно, что он пригласил на ужин тебя.

– Неужели насчет меня тоже есть суеверие?

– Ты австрийка. А жен и быков не стоит брать издалека[8].

– Я иду на ужин не в качестве жены.

– А в качестве кого? – Темные глаза Пьера блеснули иронией.

– Как и ты, в качестве коллеги.

– Без обид, но мы с Давидом общаемся с его восемнадцатилетия. Я много раз прилетал к нему на Сицилию и знаю, как зовут всех его племянников. А вы с ним даже не разговаривали до недавнего времени. И внезапность вашего перемирия наталкивает на размышления.

– Ничего такого.

– Угу. Но я предупреждал насчет Кими – она вертихвостка.

Видимо, в голове Пьера последнее замечание имело смысл.

Лезть в чужие дела не хотелось, но Соне стало обидно за подругу.

– Она ждала твоего звонка всю зиму, но ты молчал. Потом она ждала, что ты объяснишь свою тишину в Австралии. Но не дождалась и пошла дальше, ведь глупо тратить время на человека, который не может ни на что решиться, а все мнется, мнется, мнется… Не Кими виновата, а ты.

Пьер так разозлился, что на его смуглой коже проступили алые пятна.

– Прости, но это правда.

К счастью, продолжать неловкий разговор не пришлось, из лифта наконец-то вывалился Давид, трогательно поддерживая под руку свою мать Софию. В отличие от высокого тощего Давида, его мать не отличалась ростом и худобой, но их лица были похожи как две капли воды: тот же нос с эффектной горбинкой, тот же упрямый подбородок и темные глаза. И те же густые непослушные волосы, только Давид их коротко стриг, а София укладывала в витиеватую прическу.

Отец Давида – его имя припомнить не удалось – шел позади. Как-то так вышло, что он появлялся в гаражах «Зальто» не реже супруги, но разглядеть его как следует Соне не удавалось. Даже сейчас взгляд сразу упал на синьору Моро… которая, радушно расцеловав Пьера и назвав его вторым сыном, посмотрела на Соню с недовольством.

До ресторана они добирались под шумную итальянскую речь, обсуждалась в основном еда – почти такая же вкусная, как на Сицилии. Все-таки это Монца, а не какая-то там Германия с резиновыми колбасками. Соня понимала через слово, но камень в свой огород разглядела. И ей было плевать. Не умей она закрывать глаза на всякую чушь, давно бы переехала нахального сыночка синьоры Моро болидом. Жизнь порой преподносит сюрпризы: в начале сезона Соня и подумать не могла, что к тринадцатой гонке окажется в узком семейном кругу Моро.

Возможно, дальше внезапных поворотов будет еще больше. Вторая часть сезона всегда самая событийная и напряженная.

Глава 24

– Ты уходишь? Серьезно?! – Давид смотрел на Соню с таким видом, словно она продала его любимую Сицилию за тарелку тушеной капусты.

– Да. Мне пора.

Она и так проскучала в ресторане больше часа, что можно было приписать к личным достижениям. Мать Давида сочла молчание Сони за зеленый свет на критику и постоянно норовила уколоть. Давид тоже не отставал и усердно подливал масла в огонь, называя Соню «своей», после чего шквал материнских уколов усиливался. Это утомило. А вот пицца была и правда вкусной.

– Я провожу. – Он спешно поцеловал мать в щеку и увязался за Соней.

На улице ее ждала машина, но Давид не позволил уехать сразу:

– Не понимаю, что тебе не так. – Его взгляд пылал негодованием. – Хорошо же сидели! Ресторан для скучных пенсионеров, я был уверен, что тебе здесь понравится. Или ты разозлилась, что все говорили по-итальянски? Так мама не знает английского. А вот ты заучка и все понимаешь, поэтому не вижу проблемы.

– Время почти десять, у меня еще есть дела.

– Что за дела?

– Твои дела, Давид, – устало заметила Соня. – Твои. Ты… прийти сюда было ошибкой. Как и думать, что ты хотя бы попытаешься повзрослеть. Ты продолжаешь вести себя как ребенок, хотя сейчас самое время собраться.

Он отклонился назад с практически мультяшным изумлением:

– Сейчас вообще не понял.

– «Моя Соня», серьезно?

– Что не так?

– Да буквально все. Весь этот ужин – цирк, а мое присутствие… ради чего? Не пойми меня неправильно, я сама виновата, раз согласилась прийти. Но гонка уже завтра.

– И? Я даже алкоголь не пью.

Усталость как рукой сняло, Соня начала злиться:

– Какой, к черту, алкоголь? Дело не в нем и не в ужине. А в том, что будет завтра. Я еще не встречала человека, который после сегодняшней квалификации не ждет… событий. Понимаю, ты привык к другим вторым пилотам, и Отто на такую твою выходку закрыл бы глаза, но Кори из другого теста. Это всем понятно еще с Австрии. Он другой, и до конца сезона мы не можем ничего с этим поделать. Даже Ник. Особенно Ник – потому что он не хочет! Поэтому надо включать мозги хотя бы иногда. Быть умнее проклятого Кори Джексона.

– Так я на поуле, – сообщил Давид с таким видом, словно поул приравнивался к пятикратному чемпионству.

– Джексон… – начала Соня.

Но Моро ее перебил:

– Да пошел он! Пошел! Minchia! Не хочу говорить о нем в свой день рождения. Зачем это надо? Как будто этот imbecillo важен. Он неважен, обычный проходной пилот, которого никто не может поставить на место из-за папаши-миллиардера. Кто бы сомневался! Если хотите, носитесь с ним и дальше, бойтесь его, в задницу ему дуйте. А я решил, что мне это не надо. Довольно с меня этих ваших «быть умнее». Так говорят неудачники, которым приходится подстраиваться. И я подстраивался много лет, жил по указке Вернера, бросил тебя по его желанию, и все ради чего? Чтобы продолжать это еще лет десять? Нет уж! С меня хватит. Настал переломный момент, и самое время «быть умнее» не мне, а со мной.

Соня только после возмущений Давида поняла, что… звучала как Ник. Весь этот диалог словно ее собственный диалог с Ником, когда она убеждала его не благоволить Кори. И вот она вдруг оказалась на месте босса и даже поняла его. Потому что чувство неизбежного держало за горло весь вечер. Она эту чертову квалификацию прокрутила в голове тысячу раз, ей и самой уже надоело. Но ответственность за принятое на командном мостике решение повисла камнем на шее.