Карина Вальц – Новая кровь (страница 8)
— Ты в это не веришь? — поняла я.
— Примерно в те же дни альтьер Вильгельм Роткирхельт покинул родной дом, чтобы начать новую жизнь за стеной. Интересное совпадение, настолько, что это совсем не совпадение. Августа ушла, ведь о судьбе детей ей никто не поведал, в противном случае она бы точно осталась.
— Они живы? Ее дети.
— Живы, растут в Аннераме. Мрачное местечко, не для детей, но время сейчас неспокойное, поэтому… полагаю, там им правда лучше. Чем дальше от отца и его окружения, тем лучше.
— Что же за стеной? Там настолько хорошо? Дворец из чистого золота и сплошное счастье? — я не понимала.
Дарлан думал над ответом, выкуривая сигарету.
Мы спускались по городу вниз, наши шаги казались оглушительно громкими, но кому не плевать… на улице не было ни души. Здесь и днем-то народу было чуть, а по ночам люди и вовсе спят.
Наконец Дарлан отбросил сигарету и заговорил:
— Мертвые гнали Актера и его сторонников до самого Тенета, но там у них была поддержка. Другие мертвые, но еще живые из Даммартена и Равнсварта. Актер всегда был предусмотрительным ублюдком, знаешь ли… они выстраивали огненные стены, рубили головы и жгли живых мертвецов. Они их даже успокаивали — сивиллы долго готовились к бунту. Вместе они смогли устоять, пережить эти начальные и самые сложные столкновения, а позже возвели стену мертвыми силами. Ей всего пару лет… до этого стычки не прекращались, нет-нет, да пламя разгоралось. Не уверен, что в таких условиях можно выстроить золотой дворец, но… есть мнение, что за стеной от голода никто никогда не умрет.
— А здесь?
— А здесь о голоде вспоминается все чаще. Нет доступного выхода к соседям, Актер выступает стеной между нами и ними. У них свои соглашения, у нас… редкие моменты с переговорами, которые чаще заканчиваются ничем. У них сплоченность и понимание, что людям нужна спокойная жизнь и еда, а не мощь мертвой Армии, у нас… мощь мертвой Армии с Александром во главе угла. Ему внушают, что нужно быть как мать и всех передавить, он верит и теряет мертвых в бесконечных попытках, не понимая, что мать его жила в другое время и сражалась с чужаками. Живыми и страшащимися за свои жизни. Немного другой расклад.
— И какой ты видишь выход из всего этого?
— До некоторых пор никакого не видел. Думал, как лишить Актера его мертвецов, поднятых чистой некромантией, но… много сложностей было на пути, и каждый день вырастали новые. По сути, нынешняя смута могла растянуться на столетия, пока одна из сторон не нашла бы способ задавить другую нахрапом или хитростью.
— А потом появилась я? — догадка не обрадовала, скорее наоборот. — Поэтому ты и оправляешь меня за стену, не так ли? Подорвать сплоченность, выступить отравленным плодом в корзине со спелыми фруктами.
— Точнее и не скажешь, Ида. Браво.
— И почему ты уверен, что я не переметнусь?
Дарлан засмеялся:
— Не уверен. Говорил же — все зависит от того, угадал ли я ход твоих мыслей. Знал ли тебя так хорошо, как мне казалось.
— Ты скажешь прямо, что я должна сделать?
— Быть собой, раньше этого хватало для массовых разрушений, — он поманил меня в подворотню, хотя до театра мы еще не добрались, даже в темноте я видела его очертания над домами вдалеке. — Давай сюда, вваливаться через парадный вход — плохая идея…
ГЛАВА 5. Позолоченная мудрость
Мы забрались в театр через соседнее здание.
Дарлан в очередной раз толкнул меня в темноту, мы попали в темный дом и спустились вниз. Долго плутали по катакомбам, и это было… странно. Как будто бы я должна была бояться темноты, расходящихся по сторонам звуков, неизвестности… а на деле влилась в знакомую волну и легко плыла вперед.
В какой-то момент Дарлан остановился и нащупал руками железную лестницу, по ней мы выбрались наверх и оказались в пыльной подсобке. Воздух был затхлым, я закашлялась, а Дарлан поспешил распахнуть дверь и выпустить нас в коридор.
— Ходить по катакомбам для меня было нормальным? — спросила я шепотом.
— Вполне, ты редко отказывала себе в удовольствиях.
— И я занималась расследованиями… как у меня получалось?
— Ужасно, конечно, — охотно ответил Дарлан. Опять издевался, я уже научилась отличать эти отвратительные оттенки его словесного поноса.
— Тебя послушать, так я была плоха во всем, за что бралась.
— Даже не представляешь, как близка сейчас к истине… нам сюда. Я попросил кое-кого подготовить сцену и главный зал. С улицы огней видно не будет, а ты, быть может, разглядишь что-нибудь знакомое.
— Я любила театр?
— Скорее выпивку и вечеринки, которые здесь проходили.
Информация требовала осмысления. Уважаемая альтьера, но с тягой болтаться по подворотням, умением взламывать замки, любовью выпить и повеселиться… я была девушкой мечты.
Сейчас сложно было представить себя на вечеринке, не понимая, каково это… мне виделись яркие картинки, но они мелькали и исчезали быстрее, чем получалось за них ухватиться. Я представляла себе шум, смех и музыку, но не знала, фантазия это или правда, были ли мне весело, наслаждалась ли я. Возможно, сообщив о вечеринках, Дарлан сделал именно то, чего опасался: подкинул мне легкие воспоминания. Или как он это назвал? Ложным миром? Что-то вроде того. Я живо представляла вечеринку, но не понимала, присутствовала ли на ней сама.
— Не рассказывай больше ничего, — попросила я. — Вспомню своими силами.
— Тогда прошу, — Дарлан распахнул передо мной дверь.
Я сделала шаг и зажмурилась от яркости света. После темных коридоров и улиц я почти ослепла, шагнула назад и прижалась спиной к двери. Уже закрытой — Дарлан остался в коридоре, заперев меня в одиночестве. Что ж, так будет лучше… пожалуй, чужой внимательный взгляд мне бы только мешал. Постепенно я привыкла к освещению, открыла глаза и прошла вперед.
Это место я видела, когда представляла дворец.
Тот самый расписанный потолок с золотой лепниной, балкон наверху… взгляд зацепился за этот балкон. Там бархатные кресла, позади них выход в коридор через тайную дверь, а еще небольшая лестница, по которой можно подняться под купол. Я окинула быстрым взглядом зал и приметила дверь, кажется, через нее можно попасть на этот балкон. Вскоре мои пальцы порхали по золотой лепнине, по бархатной обивке кресел, пыльной, но все равно шикарной. Счастье и горечь — что-то такое крутилось в глубине души.
Не думаю, что я здесь что-то расследовала.
Не только.
Я шагнула за тяжелый занавес к стене… где-то здесь она должна отодвигаться или как-то открываться. Подробности казались смазанными, и я ужасно нервничала из-за этой своей несостоятельности, смотрела на стену, на вид пустую и никак не выдающую наличия тайного выхода, разглядывала балкон и мучительно вчитывалась в строки на пустом листе памяти. Но эти строки были такими смазанными, что прочитать их не представлялось возможным. Обессиленно я упала на пыльное кресло и разглядывала сверху сцену до тех пор, пока не пришел Дарлан.
Он сжал мое плечо и поинтересовался:
— Как успехи?
— Тут должна быть дверь, но… ее нет.
— Ты в королевской ложе. Полагаю, искомая дверь находится выше: там есть балкон поменьше, его легко упустить из виду.
Я побежала к основной лестнице, а Дарлан занял мое место в кресле. Сверху и впрямь нашелся еще один балкон, значительно меньше, словно был рассчитан на одного человека. Двоим пришлось бы сидеть здесь в возмутительной близости… но чужие удобства меня волновали мало, а тайный выход к куполу — очень даже. Хотелось убедиться, что мои фантазии правдивы. Руки надавили на стену, и она отъехала в сторону, освободив проход. После ярко освещенного зала проход казался провалом в бездну, темным и холодным. Возможно, там не будет необходимых ответов, но… я медлила. Не из-за страха перед темнотой, а из-за горького предчувствия: ответы мне могут не понравиться.
Замешательство длилось недолго: лучше помнить горечь, чем плутать в темноте. Лучше жить, зная о совершенных ошибках, чем их повторить. А о том, что в моей жизни было немало ошибок, я уже догадывалась, поэтому без сомнений нырнула в темноту.
Коридор был коротким, закончился узкой лестницей. Я знала, что это не единственный путь, точно знала. Был еще коридор, широкий, охраняемый. И люди… по дороге к куполу было много людей. Свет, золото, красная оббивка кресел и люди… шикарные туалеты на альтьерах, мужчины в костюмах, блеск.
Это все отсюда.
Не без внутреннего трепета я толкнула неприметную дверь и оказалась под куполом. Помещение было большим, без стен и перегородок, простор и много стекла. Широкая кровать за ширмой, настолько большая, что запросто вместила бы пяток человек. Я поспешила отвести взгляд, к чему думать о какой-то кровати? И кроме нее было, что разглядывать.
Обстановка так сильно отличалась от всего того, что я уже видела… вместо холодного камня — теплое дерево, вместо узких и длинных окон сплошное стекло, вместо пустоты — детали. В открытую дверь задувал ветер, теребя края лежащих на столе тетрадей. И вела эта дверь на улицу, весь купол можно было обойти, даже это я