Карина Вальц – Новая кровь (страница 21)
Я посмотрела на Яниса и улыбнулась:
— Знаете? А мне нравится. Приступим к допросу?.
ГЛАВА 12. Новые встречи
Мне хотелось поучаствовать в расследовании, было в этом что-то такое… знакомое и понятное. Как возвращение домой, где все вещи на своих местах и их можно найти на ощупь в темноте. Каждый угол знаком, каждый поворот, и все такое безопасное. Я знала, что говорить, как спрашивать, как себя вести. Это рядом с Халом я терялась и погружалась в какое-то сумрачное состояние, тонула в сомнениях и эмоциях, а здесь… расправила плечи и улыбнулась. Да, поучаствовать мне хотелось, но я лишь улыбалась и смотрела, как работает Янис. Он полицейский, это его расследование, нечестно все портить только из желания ступить на знакомую твердую почву.
— Мы выяснили твое имя: Фрея. Фрея Алис. Тебе всего семнадцать, Фрея, твоя жизнь даже не началась, впереди лет двести при хорошем раскладе. Двести лет, ты только подумай! — Янис выдержал паузу, глядя на сивиллу внимательно и серьезно. Она перестала метаться и обвинять меня во всех грехах, выдохлась и теперь испепеляла злым взглядом стену допросной, делая вид, что ей не интересно. — Часть этих лет ты уже перечеркнула, это правда, но все можно исправить. Конечно, не до конца, дело сделано, но обещаю: сто пятьдесят лет будут твоими, если проявишь благоразумие. Твои родители… — Янис мельком глянул на бумажку перед собой и поправился: — …твоя мать, Эрна, будет жива, когда вернешься.
Фрея дернулась и промолчала.
— Знаешь, сколько лет мне? Тридцать три года, — продолжил Янис. — А знаешь, чем я занимался в семнадцать? Жил в Низменности, голодал и едва не вступил в банду. Все так делали, я тоже хотел. Это казалось правильным, приобщиться к чему-то большему, чем ты сам, впитать высокие идеалы. Почему высокие? Не знаю, но так казалось. Чужие мысли виделись важными и правильными, понимаешь, Фрея? И я готов был за них биться. Сейчас уже не вспомнить, что пошло не так, не иначе Судьи вмешались и отвели от глупого решения, но я оказался в полиции. Прошло еще семнадцать лет, и моя жизнь изменилась так сильно, словно речь о разных людях. Что будет еще через семнадцать лет? Не знаю. Но мне бы не хотелось перечеркнуть все причуды и сюрпризы жизни одним необдуманным поступком.
— Так вы ничего не добьетесь, — фыркнула пленница. — Разве что умру от скуки, слушая ваши истории.
— Ты, Фрея, напала на гостью короля. Это расценивается как нападение на самого короля, ведь произошло все в его покоях. Боюсь, ты можешь умереть вовсе не от скуки. За проступок вроде твоего предусмотрена смертная казнь, но ты женщина, тебя не казнят, а запрут навечно в месте вроде этой темной комнаты. А до этого… ты все равно все расскажешь. На полицию работают сивиллы, а их яд может действовать по-разному, все зависит от способа приготовления. Ты знаешь? Я вот знаю, даже пробовал на себе однажды. Рассказал вслух такое, в чем не признавался даже мысленно, даже наедине с собой.
Фрея разом побледнела и стрельнула взглядом в Яниса:
— Ложь! Это все выдумки, городские легенды…
— Мертвая наука на месте не стоит, так что нет. Это правда. Яд сивилл развязывает язык матерым убийцам, безжалостным головорезам из Равнсварта, жестоким северянам, которым не страшны мертвые. А ты разговоришься еще быстрее. Сдашь всех и обязательно расскажешь, причастна ли к твоим планам мать. Соседи, друзья… ты расскажешь, подозревали ли они о чем-то. Если да, они пойдут по твоим стопам. Немного яда, и у полиции будет даже слишком много подозреваемых. В любом другом деле это было бы лишней тратой времени и ресурсов, но покушение на короля вопрос иного масштаба. Это не воровство на улице и даже не привязка кровью.
Из глаз девушки потекли слезы. Как-то быстро, в один миг целый потоп… она сразу начала выглядеть на свои жалкие семнадцать лет. Ребенок же совсем. Фрея была крупной, высокой и на вид могла одними руками гнуть железные прутья. Да что там прутья! Руки до сих пор ныли в местах, где Фрея их держала. Но недюжинная сила не делала ее взрослой.
— Надо было прыгать, — пролепетала она. — Надо было выбрать быструю смерть…
— Ты пыталась. Можешь этим утешиться, — предложила я.
Янис посмотрел на меня с укором, пришлось замолчать.
А вот Фрея заговорила. Не сразу, но было понятно, что намек на причастность матери, на возможность не просто втянуть ее в расследование, но и обвинить в деяниях дочери, стал решающим. Девчонке семнадцать, отправляясь на самоубийственную миссию, она думала лишь о важности этой миссии, никто не подсказал ей, как это отразится на близких. Или она думала, что умрет, и ей будет плевать? Отодвигала ответственность, но та все равно настигла.
Ничего особенного в истории Фреи не было. Она — дитя войн и потерь, ее легко было настроить на нужный лад, что и сделала погибшая сивилла Саша. Среди ночи она пришла к Фрее домой и объяснила ситуацию: во дворец прибыла некая женщина из-за стены. Не сивилла, но точно ведьма, ведь ради нее король откажется от перемирия с Равнсвартом. С тем самым суровым севером, о котором слагали легенды. А это означало одно: грядет новая война, новые мертвые, возможно, даже мать Фреи, а она и без того потеряла оба глаза, находясь в плену. Когда-то чужаки думали, что сивиллам нужны глаза, чтобы поднимать мертвецов…
Фрее сказали, что женщина из-за стены сильна, нужен кто-то, способный ее удержать. Фрее сказали, что воткнуть кинжал в грудь этой женщины недостаточно, нужен обязательно яд, с которым возвращение в живые станет затруднительным. Даже невозможным, ведь яд они раздобыли сильный. Фрее еще много чего сказали, и она, заливаясь слезами, выложила это нам.
— Девушка недоговорила, — вздохнула я за пределами допросной. — Ее послушать, так некие сивиллы пришли с предложением, а она возьми, да согласись. На убийство, да еще во дворце! Я понимаю, что многие ратуют за светлое будущее, но как будто бы люди склонны больше думать о себе и
— Было что-то еще, — согласился Янис, напряженно морща лоб.
— Надо отсыпать ей чудодейственного средства, что развязывает язык. Если оно существует.
— Есть такое средство. С ядом сивилл, это правда. Действует как алкоголь, но с некоторыми особенностями. Расслабляет и практически лишает человека воли, кто-то действительно болтает все подряд и не может остановиться. Но такой эффект нельзя назвать правилом. Некоторые просто падают без чувств до утра, некоторые готовы наговорить на себя и подключают фантазию… никогда не угадаешь, что будет. Но об этом мы не распространяемся, а вот на чудодейственность напираем. Городская легенда как она есть.
— Значит, вы соврали Фрее?
— Отчего же? Сказал правду, удобную мне. Вы сами не раз так делали.
— Ну раз
— Жалко, но ее глупость нам на руку — с Фреи хорошо было начинать. Ей семнадцать, она, считай, и в Низменности не росла, заматереть не успела. Такую легко напугать двухсотлетним заключением и разговорить. Да, знает она меньше всех, но ее информации может хватить, чтобы подступиться к другой сивилле… — Янис на ходу глянул на записи. — …Герде Агне. Ее допрашивал мой первый помощник, они… оказалось, они были знакомы в далеком прошлом, когда Герда жила в Низменности и работала в одном примечательном мужском клубе. Мы посчитали, что личное знакомство сыграет на руку. Информация от Фреи, информация от моего помощника… может сработать. Другие мои люди занимаются вопросом вашего появления: кто видел, кто мог узнать, кто отлучался из дворца, чтобы передать информацию.
— Есть зацепки?
— Несколько, но скоро у нас появится более полная информация… а вот и мой помощник, — Янис указал на человека в коридоре, он тоже носил белую форму, что бы это ни означало. Остальные щеголяли в сером. — Вильгельм! Есть новости?
Но этот Вильгельм застыл, глядя на меня во все глаза.
Должно быть, я еще не раз встречу людей с такими лицами, привыкну, но пока каждая такая встреча загоняла в угол, заставляла зажиматься и готовиться к удару. К удару по моей дырявой памяти, разумеется.
Янис тоже заметил реакцию первого помощника и деловито сообщил:
— По прямому распоряжению его величества альтьера Морландер присоединится к расследованию, при ней можно говорить. Что рассказала Герда Агне? Ты разговаривал с ней с самого утра, наверняка что-то полезное есть.
Но Вильгельм словно не слышал начальника.
— Так вот на кого напали ночью, — прошептал он. — Ида собственной персоной…
— Вильгельм, прошу не забываться и сосредоточиться на деле.
Опять не сработало:
— Это сделал Александр? — глядя мне в глаза, спросил мужчина. Я его, конечно, не узнала: очень высокий и крупный, чуть ли не раза в два меня больше, хотя я тоже совсем не маленькая девочка; черты лица вроде бы приятны, но все портило это злое, агрессивное даже, выражение. Оно застыло на мужском лице, как маска.
Вильгельм вдруг шагнул ко мне и схватил за руку: