Карина Вальц – Множественные сны Эльфины Рейн (страница 57)

А Фауст понял.

Это лед.

Половину башни Глетчерхорна может прямо сейчас снести куском ледника, и непонятно, настолько большим он материализуется… решение пришло быстро: Фаустино вскочил на ноги, подхватил Эль и потащил ее к окошку, выбил раму ногой и выкинул Эль в сугроб. А затем спрыгнул сам.

ГЛАВА 60

Эль перевернулась на живот, выпутываясь из простыней и отплевываясь от снега. Он забился в рот, нос и даже глаза. Неприятный снег, по-мартовски грубый и рыхлый, но он оказался самой мелкой из проблем, потому что Эль не смогла даже подняться с колен, ее спина попросту уперлась в толщу льда. Было темно, но девушка не сомневалась, что вокруг нее именно лед. Веяло холодом и смертью. В панике Эль ощупала снег вокруг себя и неожиданно наткнулась на что-то теплое.

Это была рука.

Эль схватилась за теплую ладонь, словно за последнюю надежду, и двинулась дальше. В темноте все ощущалось иначе, Эль ничего не видела, но поняла, что рядом Фаустино. Его так красиво обрисованные губы, его волосы, в которых ей так нравилось путаться пальцами…

– Фауст? – она тихо потрясла его за плечо.

Кажется, парень слабо пошевелился, а может, Эль все выдумала. Она не знала. Снег хрустел под коленями от каждого движения, дыхание казалось громким, оглушительным. Другие звуки попросту терялись, сама Эль их заглушала.

Она шумно сглотнула и взяла себя в руки. Надо выбираться. Выбираться, чтобы… девушка зажмурилась, в очередной раз делая мучительный выбор. Чтобы что? Попасть домой? Сейчас это казалось не таким важным. Куда важнее сохранить жизнь парню, который рискнул собой ради… не ради Эль. Он сделал это не ради нее, не совсем. Он спасал других. Потому что Фаустино де Веласко такой человек. Потому что рядом с ним и Эль захотелось быть такой, больше думающей о других. О том, как много она может для них сделать.

Правда, пока она только вредила.

Мечтала о побеге и жизни для себя. Где-нибудь на берегу океана в такой далекой глуши, что пришлось бы питаться одними кокосами и рыбой. И неважно, что такое долго не выдержать, главное – чувство бесконечной свободы. Но свобода та была бы мнимой и недолгой. Просто Эль не тот человек, который может себе это позволить. И это не страшно, нет. Она вдруг поняла, что свобода – это не обязательно пляж, ветер и отсутствие проблем, накрученных на Эль по факту рождения. Свобода может быть проблемной, трудной… разной. Она может быть вечной борьбой.

И победой.

Сейчас эта самая победа над всем, что внутри, далась легко. Так бывало и раньше, Эль выкарабкивалась из чужих желаний, потому что чувствовала острую необходимость, но затем неизменно ныряла обратно. Сейчас Фауст в опасности, это стало триггером, толчком к трезвости мыслей. Но наступит и момент падения… и с ним придется побороться. Одержать уже другую победу, без столь мощного и болезненного толчка. Потому что прямо сейчас Эль понимала четко: попасть домой – хуже смерти.

Даже не так.

Это смерть. Возможная смерть для многих людей.

Эль осторожно передвинулась по снегу и ощупала Фаустино. Она боялась, что лед придавил его ноги, но ледяная пещера оказалась достаточной для двух человек. Или больше… Эль успела нащупать лишь ледяной потолок и одну из стен.

– Фауст, – в этот раз она тряхнула парня в разы сильнее и правда услышала шевеление. Фаустино задышал чаще, перевернулся на бок и откашлялся – возможно, тоже успел наглотаться снега.

В темноте он нащупал ее руку:

– Эль?

– Да. Да, это я.

– Хорошо. Хорошо, что это ты.

От его шумного выдоха, от облегчения, сквозившего в его голосе, у Эль потекли слезы. Проклятое доказательство, что собой до конца она и сейчас быть не может. Даже когда ей кажется, что это не так.

– Я боролась как могла, – прошептала она. – Но Гай… он изменился у меня на глазах. Рядом с ним и я стала другой, как будто потеряв сам смысл борьбы с Мартой. И… ты был прав, Фауст. Ты был прав с самого начала. Не может быть контроля там, где есть чужие извлеченные личности. Такие, как Марта Рейн. Ты был прав, предлагая избавиться от побочного эффекта. Ты был прав, а я цеплялась за остатки, как мне казалось, свободы выбора. Думала, если лишиться еще и такой важной части себя, что останется? Звенящая пустота? Понадобилось всего-то обрушить кусок льда на головы людям, чтобы… – Эль покачала головой, не в силах продолжать. В такие моменты она часто позволяла себе забыться, раствориться в ком-то другом, но не сейчас. Сейчас внутри нее все взрывалось, но она держалась за свои эмоции и чувства. Пусть они и убивали побыстрее множественных личностей. – Я так привыкла никому не доверять, что даже не думала, что и эту привычку мне навязали. Что все мне навязали… даже сейчас, после всего, так трудно представить кого-то постороннего в моей голове, недоверчивость заставляет… бежать без оглядки от таких предложений. Но я научусь, я… сделаю все, чтобы научиться. Чтобы стать целой.

– Я не говорил «избавиться», – Фауст нащупал ее руку и легко ее сжал. – Я говорил «взять под контроль». Попытаться. Никаких гарантий, что все получится, я дать не могу. Возможно, пройдут годы, прежде чем мы сдвинемся с мертвой точки… но я буду стараться. Найду способ сделать так, чтобы твой побочный эффект остался с тобой, но вместе с тем изменился. Чтобы ты могла обращаться к нему по собственному желанию. Я сделаю все, чтобы ты осталась собой, Эль. Целой и без ограничений.

– Звучит как сказка. Но годы? Я должна сдаться Комиссии.

– Возможно, когда-нибудь. Но не сейчас, потому что… боюсь, сейчас там слишком много виаторов, способных навредить. Тех, кто… как Марта Рейн, мечтает о новом мире и кошмарах. Или о жизни во сне, или… кто знает. Ты сдашься Комиссии, когда мы будем уверены, что там безопасно. Когда там появятся виаторы, помимо моего отца, которым можно будет безоговорочно верить.

– Я верю тебе, – Эль судорожно сжала ладонь Фауста сразу двумя руками. Было неудобно, но плевать… плечом она вытерла остатки слез и повторила: – Я тебе верю. Это странно, люди всегда казались мне грузом, но… это не так. Люди – это свобода. Люди – это дар. Я верю тебе, Фаустино, и сейчас есть чувство, что только ты можешь… что-то исправить. Этот лед, который я…

Фауст притянул Эль к себе и покачал головой:

– Прекрати, льдом никого не задело. Извлечение произошло на улице, я успел вытащить нас в окно. Мои окна выходят на торец замка, здесь ничего нет. Заперты только мы. Хотя и это не совсем так, ведь ты можешь нас вытащить в любой момент, когда будешь к этому готова, потому что ты – Эльфина Рейн. Ты уникальна и способна на все. Ты станешь будущим, но не для какой-то паршивой секты, а для виаторов. Для Комиссии. Думай об этом, Эль. Прошу, думай об этом в следующий раз, когда захочешь уступить Марте. Думай не о своей слабости, а о силе. О том, что ты можешь сделать. Потому что я ничего не смогу исправить без твоей помощи. Только вместе, понимаешь?

– Вместе, – завороженно повторила Эль, ведя внутреннюю борьбу.

Теперь, когда Фаустино говорил, успокаивал и всем видом показывал, что он в порядке, чувства Эль вновь обострились, внутри все кипело… то от желания зарыдать, то от желания взять пригоршню снега и затолкать его в паршивый рот Фаустино де Веласко. Тело Эль сотрясало дрожью, несмотря на близость толщи льда, ей было жарко, по спине тек липкий пот. Это почти ломка, но болит душа, разорванная на части. И самой собой в таких условиях быть сложнее всего. Марта, Вита… они проще. Они не приносят боли. Почему-то в этой борьбе Эль – самая неудачница, самая задвинутая на дальний план личность. Блеклая тень, обреченная на страдания.

Эль собралась и вспомнила о важном:

– Гай… очнулся. И он опасен. Мы должны… – она заметалась было на месте, но Фауст остановил ее за руку, вынуждая успокоиться.

– О Гае позаботятся.

– Ты не понимаешь, Гай не один! И я вовсе не о Марте Рейн.

В отличие от Эль, Фауст паниковать не спешил:

– Знаю, я видел Кими, – ответил он ровно. – Шарль тоже не один, у него есть подмога. Все будет хорошо, пока Кими и остальные мечтают освободить тебя, а не навредить себе. Пусть занимаются делом, роют снежный подкоп, сражаются с Шарлем и остальными… а мы пока сделаем маленький шаг вперед. Попробуем. Начнем с извлечения паразитов, клещей и всего того, что ты раскидала по Глетчерхорну. Их, как я понимаю, сотни, но куда нам торопиться, верно? Мы постепенно обезвредим тебя, Эль, лишим поддержки. Ты сама это сделаешь.

– Мы замерзнем здесь, – пробормотала Эль, отгоняя от себя мысли о том, что Фауст хочет сбить ее с пути. Лишить силы, поддержки! Он прямо так и сказал, сам признался! Хочет, чтобы она стала слабой, поверив ему. Никому нельзя верить, люди подводят… не все люди. Фаустино всегда был на ее стороне. Ему верить можно.

Можно.

Но лучше не надо. Верить только себе, оставить паразитов! Они вытащат Эль, даже когда она упадет на самое дно. Они ее поддержка. Они, а не какой-то рядовой мыслитель Фаустино де Веласко. Его даже контролировать нельзя! Мерзкий манипулятор…

Его контролировать ни к чему.

Он сам отлично справляется, Эль ему позволит, поверит… от напряжения у девушки взмокли даже волосы, ей казалось, совсем скоро она растопит весь лед вокруг, и никакие способности материалиста не пригодятся.