Карина Тихонова – Первый день смерти (страница 43)
– Сколько ты заплатил?
– Угадай!
Дуня обвела продуктовое изобилие все тем же испуганным взглядом.
– Двести долларов, – предположила она неуверенно.
– Шалишь.
– Триста!
– Пятьсот, – раскололся Севка.
Дуня растерялась самым жалким образом.
– Пятьсот долларов за завтрак? Ты с ума сошел!
– Рублей, рублей, – пояснил Севка.
Дуня снова осмотрела стол.
– Все это за пятьсот рублей?!
– Так точно.
Дуня молча покачала головой. Немного подумала и снова с жадностью набросилась на еду.
После завтрака наше настроение немного поднялось. Мы разлили молоко по стаканчикам и принялись смаковать удивительный вкус «натурального продукта».
– Как вы думаете, аптека здесь есть?
– Точно! – спохватился Севка. – О главном забыли! Ульяна, ты как? Совсем обезножела?
Я подняла штанину. Щиколотка не только опухла. Она налилась неприятным багровым цветом.
– Думаю, мне лучше полежать, – сказала я.
Севка перебрался на нашу сторону, осторожно дотронулся до опухоли.
– Больно?
Я невольно всхлипнула и вытерла нос.
– Я не от боли плачу. Мне неудобно быть... балластом.
– Прекрати, – велела Дуня. – Никогда больше не произноси этого слова! Слышишь? – Она вдруг обняла меня за шею и шепнула: – Прости. Это же я заставила тебя прыгнуть.
– Ты хотела, как лучше, – возразила я.
– Значит, не сердишься?
У меня словно камень с души свалился. Я боялась, что Дуня злится на меня за идиотскую неловкость!
– Все будет хорошо, – пообещал Севка вполголоса.
Я кивнула. Конечно, хорошо. Когда-нибудь. Где-нибудь. Где нас нет.
Глава 21
Три дня пролетели незаметно.
Мы, как могли, навели порядок в нашей избушке: собрали все имевшиеся кастрюли-сковородки, отчистили от вековой копоти. Севка с Дуней проводили генеральную уборку, я, лежа на лавке, руководила процессом.
Спать на лавке оказалось не так-то просто: вроде на жердочке, но в первую ночь я дважды шлепнулась на пол. И мне ужасно не хватало матраса. Не пойму, на что жаловалась принцесса на горошине, имея под собой гору пуховиков. Лично мне хватило бы одной, самой тоненькой подстилки. Но, увы! Единственный имеющийся в избе тулуп пришлось постелить на печь. Иначе там невозможно было спать.
Но с неудобствами мы свыклись. А когда затопили печку, наша холодная каморка неожиданно стала вполне уютной. Огорчало только одно: уличный туалет и отсутствие водопровода.
– Мы что, так ни разу и не помоемся? – ворчала Дунька.
– Придется ехать в городскую баню, – отвечал Севка.
– Когда?
– Когда Улька поправится.
Мне стало стыдно из-за того, что я создаю Дуне столько неудобств. И я пообещала:
– Я быстро! Оглянуться не успеешь!
Как оказалось, не соврала. Моя нога потихоньку начинала приобретать нормальный вид. Простейшие аптечные средства дали незамедлительный эффект: боль отступила, краснота сошла, а опухоль начала потихоньку спадать.
Три дня мне пришлось пролежать на лавке почти без движения, зато на четвертый я поднялась, и мы втроем совершили небольшую ознакомительную прогулку по окрестностям. Больше всего обрадовал Дуню лес.
– Можно пострелять, – сказала она, кивая на гущу деревьев.
– Услышат, – возразил Севка.
– Ну и что? Зато научимся с оружием обращаться!
– Патронов мало, – напомнил Севка.
– Купим!
– Как хочешь, – сдался Севка.
А я спросила:
– Интересно, волки здесь есть?
Дунька не ответила, но разговоров об учебной стрельбе больше не заводила. Однако пистолет не выбросила.
Пистолет стал ее любимой забавой. Каждый день Дуня начинала с того, что аккуратно чистила оружие, заряжала его, взвешивала на руке, целилась в стену напротив. Она была одержима, как азартный игрок одержим рулеткой.
– Будь осторожна, – предупредил Севка. – Опасно держать дома заряженное оружие! Знаешь, как говорят в театре: если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить!
– Здесь не театр, – ответила Дуня, прицеливаясь в стену. – У нас все гораздо серьезней.
– Рад, что ты это понимаешь.
Дуня опустила пистолет, обернулась и подозрительно прищурилась.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что сказал, – ответил Севка. – Ты не умеешь обращаться с оружием. Лучше от него избавиться.
Дуня аккуратно положила пистолет на стол и развернулась лицом к Севке.
– Ты что, не понимаешь, что это гарантия нашей безопасности?
– Нет, – возразил Севка. – Оружие в неумелых руках не гарантия безопасности, а дополнительный риск.
Дуня закусила губу, не отрывая от Севки мрачного взгляда. Потом повернулась ко мне, спросила:
– Что скажешь?
Я пожала плечами.
– Прости, Евдокия, но я согласна с Севой. Никто из нас не умеет толком обращаться с оружием. И потом, в деревне мы в относительной безопасности. Вряд ли этот ублюдок тут нас найдет.