Карина Тихонова – Первый день смерти (страница 38)
– Обещай: если он меня убьет, ты до него доберешься.
Я растерялась:
– Дуня...
– Обещай! – настойчиво повторила подруга. Схватила меня за запястье ледяными пальцами. – Обещай!
– Ничего с тобой не...
Дуня яростно сверкнула глубоко запавшими глазами.
– Ульяна, обещай мне!
– Клянусь. Дуня, мне больно.
Дуня неохотно выпустила мою руку.
– Мне уже ничего не страшно, – сказала она. – Только одного боюсь: вдруг он безнаказанным уйдет? Утька! Мы должны его на части разодрать! За Маруську, за Ваньку... Если он меня достанет, ты отвечаешь за все!
– Почему я, а не Севка? – удивилась я.
Дуня помрачнела.
– Он слишком мягкий. Боюсь я за Севку, – пожаловалась Дуня после секундной паузы. – Совсем не умеет драться. Интеллигент. – Она посмотрела на меня, жестко повторила: – Мы с тобой отвечаем за все! Подонка нужно достать! Патроны кончатся – зубами горло перегрызем! Клянись, Улька, что так и сделаешь!
Я проронила сквозь зубы:
– Честное слово!
Мрачные Дунькины глаза сверкнули торжеством. Где-то в отдалении прозвучал короткий негромкий хлопок.
– Есть контакт, – произнесла она. Полезла во внутренний карман, вытащила тоненькую стопку долларов, зажала их в кулаке.
Из парка вышли две мужские фигурки. Одна из них помахала нам. Севка. Значит, все в порядке.
– Порядок, – сказал Севка, приблизившись.
– А то! – встрял продавец. – У тети Сони плохого не бывает!
– Как обращаться, запомнил? – уточнила Дуня.
Севка молча кивнул. Дуня повернулась к продавцу:
– Сколько?
– Шестьсот баксов, – заявил тот. – Сама сказала: двойной тариф за срочность.
Дуня отвернулась, отсчитала шесть стодолларовых банкнот.
– Да не смотрю я, не смотрю, – добродушно заметил парнишка. Принял деньги, сунул Дуне целлофановый сверток. – Патроны там же, – деловито проинформировал он. Немного поколебался, шепотом предложил: – Может, взрывчатку возьмете? Осталось немного, граммов двести...
– Нет, – решительно сказал Севка, прежде чем Дуня успела открыть рот. – Взрывчатку мы не возьмем.
– Ну, как хотите, – разочаровался парень. Окинул нас насмешливым взглядом, посоветовал: – Не ходите на рынок с таким карманом.
– Каким карманом? – не понял Севка.
Палец продавца ткнул в Дунькину грудь.
– Стопка-то прямо выпирает, – укорил он. – Внутренний карман?.. Тоже мне, тайник нашла! Скажите спасибо, что на честного человека напоролись, не на мазуриков. Раздели бы вас всех догола, ищи потом ветра в поле...
Он повернулся и пошел прочь, качая головой. Мы проводили его долгим взглядом.
– Парень прав, – сказала Дуня. – Это было глупо. Нам теперь многому придется учиться.
Я молча кивнула. Придется. Такие времена.
Глава 18
Три дня после покупки оружия прошли спокойно.
Мы заняли круговую оборону в палате и выбирались только для того, чтобы поесть. Выходили все вместе, не выпуская друг друга из виду ни на минуту. Остальное время проводили за запертой дверью. Телевизор не включали, почти не разговаривали. Учились заряжать пистолет, держали его в руке, чтобы немного привыкнуть к новому ощущению.
Ощущение было неприятным. Холодная оружейная сталь оттягивала руку непривычной тяжестью, казалась помехой. Чтобы натренировать мышцы, Дуня велела всем держать в вытянутой руке какой-нибудь тяжелый предмет; Севке достался допотопный советский утюг, весивший килограмма два, а мне – графин с водой.
Сначала счет шел на минуту, потом на десяток минут. А потом Севка наловчился выдерживать вес утюга в течение получаса.
В общем, мы делали успехи.