Карина Тихонова – Первый день смерти (страница 35)
Я кивнула. Воспоминания постепенно возвращались; безрадостные, как похоронка.
– Милиция здесь?
Врач взглянул на меня с удивлением.
– Вы все помните?
– К сожалению, все.
– Милиция уже уехала.
– Ваньку увезли?
Врач молча кивнул. Почему-то он избегал смотреть мне в глаза.
– Его задушили? – спросила я после долгой паузы.
Врач нервно дернулся.
– Может, поговорим об этом потом?
– Нет, – отрезала я. – Поговорим сейчас. Вы не бойтесь, я в судорогах биться не стану. Но мне нужно все знать, иначе как же мы спасемся?
Врач тяжело вздохнул:
– Вы правы, его задушили.
Во рту неожиданно пересохло.
– Ребята еще долго будут спать?
– Не думаю, – ответил врач. – Девушке ввели двойную дозу успокоительного, она подремлет часа полтора. А молодому человеку дали легкое лекарство. Он в принципе держал себя в руках, мы просто подстраховались.
– Хорошо, – сказала я и медленно поднялась на ноги. Колени дрогнули, но выдержали вес тела.
Врач подхватил меня под руку.
– Осторожно, не торопитесь! Потихоньку, потихоньку, – приговаривал врач, заботливо поддерживая меня под руку.
Мы вышли в коридор, миновали пост дежурной медсестры. Расстояние в десять шагов показалось мне марафонской дистанцией.
Распахнулась дверь нашей палаты. Знакомый охранник Саша таращился на меня с плохо скрытым сочувствием.
– Ребята спят? – поинтересовался врач.
Саша оглянулся и только потом ответил:
– Спят...
– Войти-то можно? – спросила я. – А то упаду.
Саша, не говоря ни слова, подхватил меня под свободный локоть. Вдвоем с врачом они втащили меня в палату, довели до кресла, усадили.
– Вот так, – шепотом сказал врач. Поправил очки и добавил: – Сейчас принесу раскладушку.
– Не стоит, – произнес Севка. Мы одновременно посмотрели в сторону моей кровати. Севка присел, оглядел нас трезвым холодным взглядом. – Я давно уже не сплю, – пояснил он шепотом. – Уля может лечь на свою кровать.
– Належалась уже, – отказалась я тоже шепотом. Взглянула на спящую Дуню и попросила: – Саша, вы не могли бы оставить нас одних?
Охранник молча переглянулся с врачом. Тот почти незаметно кивнул, и Саша послушно потопал к двери.
– Я буду в коридоре, – проинформировал он меня перед тем, как выйти.
– Не буду вам мешать, – пробормотал врач.
Все так же, не глядя мне в глаза, дошел до двери и притворил ее за собой. Севка слез с кровати, бесшумно пробрался в прихожую и запер замок на два оборота. Уселся на кровать, похлопал ладонью рядом с собой. Минуту мы молча сидели рядом, безнадежно сгорбившись.
– Что дальше? – спросила я.
Севка потер рукой лоб.
– Нужно уходить. Нас выследили.
– Да, – подтвердила я. – Нужно уходить...
– Нет, но как он смог?! – яростно начал Севка, но осекся и покосился на меня.
– Не беспокойся, я не стану биться в истерике, – успокоила я. – Ты хотел спросить, как он смог нас выследить?
– Голову даю на отсечение: никакой слежки не было!
– Значит, вычислил логически. Среди нас есть больной... То есть был больной...
Я остановилась, полагая, что на этих словах горло перехватит удушливая лапа. Не перехватила. Я странным образом утратила чувствительность. Может, и к лучшему.
– Или Дунька навела, – хмуро предположил Севка. – Она в банке была? Была. Кредитку обналичила? Обналичила. Если у него есть доступ к базовым данным, он запросто мог ее выследить.
Я посмотрела на бледное лицо спящей подруги, сильно растерла ладонями щеки.
– Как она?
– Скверно, – отрывисто ответил Севка. – Боюсь, она станет для нас...
Он замолчал, не договорив. Но я поняла, какое слово осталось непроизнесенным. Балласт. Сначала балластом был Ванька, и его не стало. Теперь балластом стала Дунька, и... Что «и»?
Я резко стукнула кулаком по колену. Расстреливать надо за такие мысли.
– Нужно уходить. Чем скорее, тем лучше. Он не ждет такого скорого ухода. Нас же должны допросить, и все такое... Он не думает, что мы сбежим.
– А мы сбежим?
Севка посмотрел на меня.
– Да, – оборонил он.
Интересно, как же тот ублюдок нас выследил? Неужели Севка прав, и Дунька невольно привела его к нам?
Я не ощущала в душе ничего, кроме пустоты.
Несчастья, свалившиеся на нас за последние несколько дней, превратили меня в бесчувственную железяку. Проще говоря, в робота. Что ж, это обнадеживает. Ведь робота нельзя убить.
– Мы можем отправить Дуньку к опекунам? – спросила я шепотом.
– Не можете, – ответил Дунька.
Мы одновременно вздрогнули и посмотрели на ее кровать. Дунька лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
– Во-первых, опекуны за границей, а во-вторых, кому я там нужна?
– Ты проснулась? – фальшиво обрадовалась я. – Вот хорошо!
Дунька коротко глянула на меня, и я немедленно умолкла.
– Не считайте меня идиоткой, – сказала Дуня. – Я же понимаю, чего вы боитесь.
Мы с Севкой молча переглянулись. Неужели правда понимает?
– Боитесь, что я окажусь невменяемой и стану обузой, – четко сформулировала Дуня наши тайные страхи.