Карина Тихонова – Первый день смерти (страница 23)

Но хорошее настроение уже осталось в прошлом. Не знаю, веселым ли был праздник для других. Лично я уже не могла думать ни о чем другом, кроме как о странном костюме неведомого мне француза Жана. Действительно, почему он выбрал такой зловещий образ?

– Это просто прикол, – сказала Дунька, когда мы вернулись в номер. Я поделилась с ней своими тревогами, но подружка их не разделила.

– Но Севка говорит...

– А ты его больше слушай! – оборвала меня Дунька. Стащила рыжий парик, тряхнула волосами. – Ты что, мать, Севку не знаешь? Он у нас великий паникер! Разве нет?

– Вообще-то он человек здравомыслящий...

– Иногда, – не сдалась Дунька. – Иногда здравомыслящий, а иногда зануда. Сам веселиться не любит и другим не дает.

Дунька вылезла из карнавального платья и зевнула.

– Когда ты видела Маринку в последний раз? – не успокаивалась я.

Дунька немного подумала.

– Не знаю, не помню. Если честно, я за Марусей не следила. Мы с Ванькой сидели в баре, а когда вернулись, они с французом вокруг елки скакали. А вы с Севкой куда смотрели?

Я смущенно промолчала.

– Ладно, не бери в голову, – смягчилась Дунька. – Маринка, надо полагать, закрутила со своим французом. Может, она сейчас у него в номере.

– Думаешь?

Дунька молча пожала плечами.

Я вспомнила ярко-красный цвет костюма Жана и вконец напряглась.

– Давай спросим, – предложила я и потянулась к телефону. Дунька перехватила мою руку.

– С ума сошла! – воскликнула она. – Давай еще в милицию заявим! Пускай у Жана в номере дверь высадят! Вот они обрадуются! Маруся – большая девочка. Она сама знает, что делает.

– А если она ночью не вернется? – снова завелась я.

– Я тебе больше скажу! – Дунька села рядом и сочувственно погладила меня по руке. – Маруська наверняка сегодня не вернется.

Я отдернула руку.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама сказала, что собирается окончательно охмурить Жана нынешней ночью.

Я немного успокоилась и даже обиделась.

– А почему она мне этого не сказала?

Дунька развела руками.

– Да разве тебе можно говорить такие вещи? Ты же у нас с мальчиками дру-у-ужишь!

Я нащупала подушку и швырнула в Дуньку. Подруга поймала подушку и засмеялась.

– Ладно, – сказала я. – В конце концов, ты права. Она взрослая девочка, пускай сама за себя отвечает. Чего мы раскудахтались, как две наседки? Ложимся спать, я устала.

Я вышла в прихожую и проверила, заперта ли дверь. На всякий случай.

Орфей прыгнул в машину, срывая дурацкий красный колпак. Гомер захлопнул тяжелую дверцу, скомандовал водителю:

– Ходу, ходу!

«Газель» рывком тронулась с места и выехала на трассу. Десять минут в салоне царила напряженная тишина: Орфей торопливо переодевался, Гомер старался не смотреть в его сторону. И не только из деликатности. Отчего-то ему стал неприятен человек, которого он вчера считал вполне приличным типом. Черт, что происходит? Почему так погано на душе? Ведь все идет строго по плану!

Орфей бросил карнавальные тряпки на заднее сиденье, сел напротив Гомера и произнес только одно слово:

– Кайф!

Гомер взглянул в возбужденно сверкающие глаза и понял, что привело благополучного человека в их цыганский табор. Он видел подобный восторг в глазах мальчишек, прыгавших на «тарзанке» с моста. Адреналин. Вот за чем гонится человек под кличкой Орфей! Гомер не удержался:

– Вы прыгаете с парашютом?

Орфей удивился.

– Откуда вы знаете?

Гомер не обрадовался своей проницательности. Он утратил способность радоваться. Все ему казалось отвратительным: и возня, в которую его втянули, и странная компания, подобравшаяся вокруг этого дела. А сейчас ему был ненавистен Орфей со взглядом наркомана.

– Ну и девка! – продолжал тот. Его дыхание постепенно выравнивалось, но глаза сверкали нестерпимым горячечным блеском: – Я уж думал, что ничего не выйдет... Представляете, она меня почти раскусила!

– Да, мы слышали, – откликнулся Гомер. Ему не хотелось выслушивать подробности, но Орфей не понял намека:

– Я, конечно, лоханулся. Начал расписывать красоты Марселя по учебнику французского языка, она это заметила. Нет, ну голова, ну голова! – Орфей чуть не захлебнулся от восторга. – Честное слово, не ожидал от девчонки! Она даже спиной ко мне поворачиваться перестала!..

– Но вы улучили нужный момент, – нетерпеливо перебил Гомер.

– О, да, – подтвердил Орфей. И тут же спросил: – Надеюсь, все получилось красиво?

– Лучше не бывает, – покривил душой Гомер.

– Когда ее найдут?

Гомер покачал головой.

– Думаю, не раньше завтрашнего дня. Сегодня все завалятся спать, костюмы начнут сдавать ближе к обеду.

– Представляю, какой визг там поднимется, – пробормотал Орфей и закрыл глаза. Несколько минут молчал, потом вздохнул и с сожалением добавил: – Неужели это конец? Можно, я еще поучаствую?

– Остальные дети не такие интересные, – сухо ответил Гомер. – Игроков уровня Стоковской среди них нет.

– Жаль.

Орфей потянулся и многозначительно приподнял левую бровь. Гомер понял намек, достал из портфеля пухлый бумажный конверт, протянул Орфею.

– Пересчитайте.

Тот равнодушно порылся в конверте и сунул его во внутренний карман куртки. Деньги для человека, подсевшего на сильные ощущения, не представляют особой ценности.

– Звоните, если понадоблюсь.

С этими словами Орфей открыл дверцу «Газели» и выпрыгнул на улицу.

Глава 11

Спала я плохо. Несколько раз поднималась с кровати, бесшумно подходила к Маринкиной кровати. Надеялась, что легкомысленная Стаковская неведомым мне образом успела просочиться сквозь запертую дверь и преспокойно дрыхнет на своей постели. Но каждый раз моя ладонь проходила по гладкой и ровной атласной поверхности.

В девять часов я не выдержала и растолкала подружку.

– Просыпайся, слышишь? Маринка до сих пор не вернулась! Звоню ей на мобильник – отключен!

Дунька немедленно проснулась: от злости. Села на кровати, стукнула кулаками по коленкам.

– Чтоб тебе пусто было! – сказала она гневно. – Привязалась со своей Маринкой! Что я тебе вчера сказала? У Маринки личная жизнь на мази! Неясно, что ли? – Тут Дунькин взгляд упал на часы, и она побледнела. – Девять! – произнесла она страшным голосом. – Только девять утра! Ах ты, сволочь!..

– Дунь, я волнуюсь, – начала я умоляющим голосом, но Дунька подхватила одеяло и решительно укрылась с головой.

Я поняла, что мои дальнейшие усилия будут обречены на провал. Вышла из номера и побежала на первый этаж, к стойке администратора. Наташа встретила меня приветливой улыбкой.

– Что-то вы рано поднялись, – сказала она. – Не спится?