Карина Тихонова – Первый день смерти (страница 15)
Глава 7
Некоторое время мы молчали. Я чувствовала себя такой несчастной, что не могла ни о чем думать. Наконец взяла себя в руки и спросила:
– Вы завтракали?
– Какое там, – ответил Ванька. Дунька укоризненно толкнула его в бок. Ванька немедленно огрызнулся: – В чем дело? Улька спросила – я ответил!
– Сейчас что-нибудь сообразим, – пообещала я, вставая.
– Подожди, – сказала Маринка. – Я помогу.
Мы отправились на кухню. Я открыла холодильник, подняла крышку большой кастрюли:
– Остались вчерашние голубцы. Греть?
– Грей, – ответила Маринка. – Нам надо поплотней поесть.
– Почему? Гулять пойдем? – не поняла я.
Маринка хмыкнула, глядя в окно.
– Какие уж тут прогулки, – сказала она невесело. – Переезжать надо, Улька. Ты и сама прекрасно понимаешь.
Я вздохнула. Понимаю. Меня снова выжили из собственного дома.
– Ненавижу! – сказала я вслух. Стиснула кулаки и застучала по кухонному столу. – Ненавижу! Ненавижу!..
Маринка поморщилась.
– Прекрати спектакль.
– Она же специально все подстроила!
– И сердечный приступ?
Вопрос поставил меня в тупик.
– Кто поручится, что у нее сердечный приступ? – возразила я, но не очень уверенно: – Заплатила врачам, и все дела!
Маринка бросила на меня короткий испытывающий взгляд, но промолчала.
– Давай, давай! – буркнула я. – Спрашивай, я же вижу, тебя распирает!
– Ты и правда что-то видела? Только без обид! Строго между нами!
– Мне перекреститься? Не надо? Тогда я не знаю, что сделать. Ты же все равно не поверишь.
– Поверю. Но тогда получается...
– Получается, что эта мокрица устроила мне подставу! – договорила я.
– Или это сделал кто-то другой... – Маринка привычно забралась на широкий подоконник: – Давай рассуждать логически, – предложила она, болтая ногами: – Ты говоришь, что этого не делала, и я тебе верю. Ты видела кого-то, кто вошел в родительскую спальню, и делаешь вывод, что это мачеха.
– А кто еще мог войти в чужую спальню посреди ночи?!
Маринка хмуро посмотрела на меня.
– Мало ли... – протянула она неопределенно. – Предположим, твоя мачеха спала и не слышала, как в ее комнату кто-то вошел. Ты заметила, что буквы на стене написаны криво? Человек явно писал в темноте. Если это сделала она сама, то могла бы зажечь свет. Нет?
– Не знаю, – ответила я, подумав секунду. – Она хитрая. Могла все заранее сообразить.
– Допустим, – сказала Маринка. – Допустим, она хитрая и все это хорошо продумала. Тогда объясни мне, почему баллончик валялся под окном ее спальни?
– Потому что она выбросила его из окна!
– Ну да! Чтобы легче было догадаться, кто это сделал? Все предусмотрела, даже писала в темноте, а баллончик выкинуть куда-нибудь в другое место не догадалась!
Я промолчала. Крыть было нечем.
– Тогда кто? – спросила я. – Анна Никитична не могла, Оле незачем, шоферу – тем более... – Я почувствовала дурноту. – Выходит, кто-то из наших? Но зачем...
Я не договорила. Заподозрить друзей казалось мне страшной низостью. Маринка ответила не сразу.
– Хочется надеяться, из дружеских чувств. Мы все знаем, как ты ненавидишь свою мачеху.
– Надеешься? Что ты хочешь сказать?
Маринка отвела взгляд в сторону.
– Мне кажется, с нашей компанией происходит что-то нехорошее, – она соскочила с подоконника и выключила чайник.
Через десять минут мы затащили в гостиную сервировочный столик, заставленный тарелками. Ванька встретил наше появление радостным возгласом, а Маринка предупредила: