Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 97)
«Подруг нет, зато есть друг», – напомнил оппонент. «Настоящий друг», как она сказала.
Я почесал нос. Сомнения рвали меня на части, и я понял, что жить с таким грузом на сердце – выше моих сил. Я должен знать правду. Вернуться назад и спросить у Маринки?
Не стоит. Она может снова солгать, и тогда я ее просто убью. Оказывается, я способен и на это.
«Что делать?» – рефреном пронеслось в голове. И вдруг я понял что.
Сразу успокоился, не спеша, докурил сигарету, выбросил наружу окурок и развернулся. Что ж, прощения просим, Марина Анатольевна, но вы сами виноваты. Не надо было столько врать.
Медленно выехал на дорогу, достал телефон и набрал нужный номер. Если мне не поможет этот человек, то не поможет вообще никто.
– Слушаю, – отрывисто сказал приятель. Интересно, почему у Тимки по телефону такой сердитый голос? Клиенты не пугаются?
– Привет, Тим.
– Никита!
Он явно обрадовался.
– А я тебе звонил пару раз.
– Да, я видел, – ответил я. – Прости, что не перезвонил, куча работы...
– Ничего страшного, – приветливо ответил Тимка. – Я просто хотел поблагодарить за программиста, которого ты мне подкинул.
– Помог?
– Еще как! Спец, каких мало!
На очереди были вопросы о детях, но я больше не мог терпеть.
– Тим, можно мне с тобой повидаться?
– Господи, он еще спрашивает! Приходи, когда захочешь! Сегодня вечером устроит? Я пораньше разгребусь...
– Тим, ты мне срочно нужен, – бесцеремонно прервал я однокурсника. – Это деловой разговор.
– О! – коротко выдохнул приятель, мгновенно меняя тон. – Я в офисе. Приезжай.
– Еду.
Я отложил телефон и прибавил газ.
Тимка снимал несколько комнат в бывшем НИИ машиностроения. Не знаю, осталось ли что-нибудь от его интеллектуального потенциала. Практически все здание было сдано в аренду самым различным фирмам.
Я миновал вестибюль. Интересно, когда здесь в последний раз делали ремонт? Краска на стенах облупилась, пол проваливался под ногами. Да и фасад здания выглядел как после артиллерийского обстрела...
Поднялся на третий этаж и немного побродил по длинным разветвляющимся коридорам.
Не знаю, кто проектировал здание, но за образец явно был взят Кносский лабиринт. Никаких стрелок, никаких указателей, только бесконечные, уходящие за горизонт коридоры и лестницы, упирающиеся в них. Было сделано все, чтобы враг, попав сюда, никогда уже не смог выбраться из крепких объятий отечественного машиностроения.
Наконец, совершенно случайно, я обнаружил нужную дверь и постучался. Не дожидаясь ответа, распахнул ее и вошел в приемную.
– Здравствуйте! – поздоровалась со мной секретарша, милая девочка лет двадцати. «Наверное, студентка», – подумал я. Тимка часто принимал на работу учащихся вузов и платил им неплохую зарплату.
– Добрый день. Я к Тимуру Дибировичу. Он меня ждет.
– Входите, – пригласила девочка и кивком головы показала на дверь, откуда доносился приглушенный Тимкин голос.
– Привет! – поздоровался я вполголоса, войдя в комнату. Вполголоса потому, что приятель говорил по телефону.
Тимка сделал приветственный жест ладонью. «Садись!» – показал он мне кивком головы и продолжил разговор.
– Это твоя собственность, понимаешь? Квартира-то приватизированная... и кроме тебя хозяев нет... Да, ты можешь зарегистрировать у себя кого захочешь! Хоть весь Ханты-Мансийский округ! Но это совсем не значит, что мэрия будет обязана выделить тебе квартиру, равную ему по площади. Да потому, что это не муниципальное жилье, а твое собственное, пойми наконец! Да, не обязаны... Нет, регистрация носит уведомительный характер. Ты просто оказываешь любезность соответствующим службам и информируешь их, что живешь там-то и там-то...
В трубке кто-то взволнованно заговорил высоким женским голосом. Тимка нетерпеливо закатил глаза под лоб, потом посмотрел на меня и сделал извиняющийся жест.
– Я быстро! – шепнул он, прикрывая трубку рукой. – Это сестра жены.
– Не торопись, – ответил я, удобно устраиваясь в кресле.
Тимка в университете считался живым анахронизмом. Первый раз я обратил на него внимание еще на первом курсе. Мы стояли в коридоре и болтали о своих студенческих проблемах. Тимка стоял вместе с нами, но участия в разговоре не принимал, только время от времени оглядывался назад. Я с удивлением увидел, что его лицо медленно краснеет.
Неожиданно он отошел от нас и направился к трем старшекурсникам, стоявшим чуть поодаль. Те в полный голос делились впечатлениями о летних каникулах, украшая речь обильным ненормативом. Тимка приблизился к старшекурсникам и вежливо попросил:
– Ребята, рядом с нами девушки... Пожалуйста, будьте сдержаны в выражениях.
У тех отвисли челюсти. Мы подошли ближе, предчувствуя выяснение отношений, но ничего такого не последовало. Тимка всегда разговаривал уважительно и серьезно, без намека на позерство и наглость, но что-то в его голосе удерживало собеседников от хамства. Минуту стояла растерянная тишина, потом один из старшекурсников неловко кивнул.
Тимка терпеть не мог сквернословия, как не любил и пошлых анекдотов. Если в компании начинали травить байки на постельные темы, он молча отходил в сторону. Никогда не останавливал. Никогда не выражал своего неодобрения. Просто старался незаметно ретироваться.
Со своей будущей женой Тимка познакомился на втором курсе. В истории их знакомства тоже ярко проявились некоторые свойства Тимкиного характера, снискавшие ему популярность в студенческих рядах. Впрочем, он не видел в них ничего особенного, и сильно удивился, если бы узнал, что они служат темой для разговоров.
Мы возвращались с ним домой после занятий. Я шел к метро, Тимка – к себе в общежитие. Чтобы немного срезать дорогу, мы пошли дворами. В одном из них мы наткнулись на странную сцену: рабочие, выгрузив из мебельного фургона диван и два кресла, развернулись и уехали, не обращая внимания на девушку, умолявшую их поднять мебель в квартиру.
– Сейчас же дождь начнется! – растерянно говорила она, оглядывая пасмурное небо.
– Клеенкой накройте, – посоветовал один рабочий. Второй насмешливо фыркнул.
Вполне обычная сценка времен ненавязчивого советского сервиса. Покупки доставлялись не тогда, когда это было удобно хозяевам, а тогда, когда было удобно обслуживающему персоналу. Формально служба доставки считалась бесплатной, но, для того чтобы тяжелую мебель подняли в квартиру, следовало заплатить. Очевидно, родители девушки были на работе, а у нее самой не оказалось денег.
Машина уехала, а девушка осталась стоять возле своей мебели, беспомощно озираясь вокруг. Тимка, не задумываясь, скинул с себя куртку, бросил на землю сумку с учебниками и тетрадями и спросил у девушки:
– Какой этаж?
– Четвертый, – ответила она машинально. Потом опомнилась и предупредила:
– Только у меня денег нет.
– Берись, Никита, – не обращая на нее внимания, велел Тимка.
Мебель пришлось тащить по лестнице. Грузовой лифт не работал, а пассажирский был слишком тесным даже для кресел.
Так и состоялось знакомство Тимки с Наташкой, его будущей женой.
Они встречались почти четыре года. Тимка предупредил, что пожениться они смогут только тогда, когда он получит диплом и устроится на работу, но Наташа нисколько не испугалась долгого ожидания.
Каждый раз после занятий Тимка складывал свои вещи и незаметно исчезал из университета. У него было много дел.
Наташа жила с матерью и младшей сестрой. Отец девочек умер пять лет назад от рака, и семья осталась без мужчины. Естественно, в доме постоянно что-то ломалось, откуда-то дуло, что-то не работало. Тимка совершенно серьезно считал своей прямой обязанностью навести порядок в женском неустроенном царстве, и методично взялся за дело.
Сначала он практически в одиночку отремонтировал квартиру. Потом привел в порядок старый запущенный гараж. А весной для него наступала особенно тяжелая пора: пора дачного сезона.
Тимка перевозил на дачу будущую тещу. Те, кто родился в наше время, хорошо помнят, какое количество вещей приходилось тащить на природу. Дачники везли с собой все, начиная от продуктов и заканчивая стройматериалами.
На переезде проблемы не заканчивались. Каждые выходные Тимка с невестой ездил к матери, чтобы помочь ей с обработкой дачного участка. Надо сказать, что копаться в земле Тимка любил и делал это с удовольствием. Но при этом успевал еще и хорошо учиться.
Их отношения с Наташей были на редкость прочными, устойчивыми и целомудренными. Тимка не позволял себе ни одного непочтительного взгляда, несмотря на то, что несколько месяцев в году они с Наташкой оставались в квартире практически одни.
Да, Тимка относился ко всему, что связано с семейными обязанностями, настолько серьезно, что мог заслужить уважение даже сицилийской мафии.
Была еще одна вещь, которая поражала меня в этом провинциальном кавказском парне. Он блестяще знал орфографию русского языка.
Не знаю, было ли это врожденной грамотностью или результатом Тимкиной усидчивости, но весь курс обращался к нему за справками, если возникали затруднения в написании слова или сложного падежного окончания прилагательного. Тимка на секунду задумывался, а затем по складам диктовал верный ответ. И все. В словарь можно было не заглядывать. Тимка никогда не ошибался.
Тимка никогда и никому не отказывал в помощи. Нужно ли было разгрузить контейнер с вещами, поклеить обои, перевезти с дачи трехлитровые баллоны, любой человек мог обратиться к Тимке. Тимка никогда не задавал вопросов, никогда не просил что-то взамен своих услуг и никогда не считал никого своим должником. Он был на редкость нелюбопытен, надежен, как банковский сейф, и безотказен, как японский механизм.