Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 64)
Поднялась с колен и направилась в ванную. Намочила марлевую тряпку и вернулась назад.
– Ты так и собираешься стоять у меня над душой? – осведомилась она.
– Ну, я думал осуществлять техническое руководство процессом...
– Не требуется! – отрезала Маруся и аккуратно разложила мои брюки на доске. – Пойди побрейся. И помойся заодно.
– Я утром мылся!
– Еще раз помойся, это не смертельно.
Я неохотно покинул комнату. Идти к Симке в непрезентабельном ежедневном костюме мне страшно не хотелось. На такие посиделки публика собирается тщательно, а выглядеть белой вороной я не любил.
Тем не менее я разоблачился и покорно залез под душ. Интересно, она прочитает инструкцию на ярлычке рубашки?
– Маруся, рубашку нужно гладить теплым, а не горячим утюгом! – крикнул я, высунувшись из ванной.
– Что ж ты раньше не сказал! – виновато ответила она. – Я уже сожгла...
– Как! – ужаснулся я и выскочил в коридор. Вода стекала с меня тонкими ручейками, мокрые ступни оставляли на паркете небольшие лужи.
Я вбежал в комнату и сразу увидел рубашку, мирно висящую на плечиках и превосходно отглаженную. Я покрутил вешалку и проверил рукава. Все правильно сделано.
– Срам прикрой, бесстыдник, – посоветовала Маруська и хлопнула меня по заду влажной тряпкой.
– Один-ноль, – признал я, удаляясь.
Закрылся в ванной и как следует намылил жесткую губку, которой меня вчера приводили в чувство. Растер тело докрасна и смыл пену. Да, выходит, не такая уж она и безнадежная...
Окончив все гигиенические процедуры, я пошел в спальню, достал новый банный халат, который привез с собой, и облачился в мягкую ткань. На дверце платяного шкафа Маринка развесила плечики с моими отглаженными вещами. Я придирчиво проверил качество работы. И впрямь, девушка не безнадежна. Вполне можно поставить пять с минусом. Минус с профилактической целью.
В ванной зашумела вода. Маринка начала собираться. Интересно, как быстро или как долго она это делает? Я вышел на кухню и посмотрел на часы. Без двадцати семь. Время в запасе еще есть, но не очень много.
– Маруся! – окликнул я, постучав в дверь.
– Войди, а то я ничего не слышу!
Я открыл дверь. Маринка стояла под душем и ладонью растирала гель по телу. Все мысли мгновенно вылетели из головы, и я нетерпеливо потянулся к ней.
– И не мечтай! – насмешливо сказала она и шлепнула меня по рукам. – Давай говори, в чем дело?
Я помотал головой. Так, что я хотел сказать? Ах, да!
– Нам еще за подарком ехать... Марусь, давай спинку потру.
– Ты мне вчера вечером там дырку протер. Иди волосы суши. Фен в верхнем ящике комода.
Я вернулся в спальню. Перед глазами неотступно стояло фантастической красоты видение: смуглое тело с гладкой молодой кожей, узкая талия и красивый изгиб бедер. Я с силой стукнул себя по колену. «Не наелся еще, кобель» подумал я с горделивым укором. Действительно, замучил вчера девчонку.
Я выдвинул ящик комода и достал фен. Вместе с верхним ящиком, зацепившись за него, поехал вперед и второй, явив мне свое завлекательное содержимое. Я украдкой поворошил груду кружевного белья и нехотя задвинул ящик обратно. Жаль, что пообещал не копаться в ее вещах.
Шум воды в ванной прекратился, и я торопливо включил фен. Маринка, шлепая босыми ногами, выскочила в коридор и сунулась в спальню.
– Скорее, Никит, – попросила она, вытирая мокрые волосы. – Мне уложиться нужно.
– Забери, – ответил я великодушно и протянул ей сушилку.
– А ты?
– У меня и так быстро высохнут.
Она взяла фен и строго приказала:
– В комнату пока не заходи. Буду готова, тогда покажусь.
– Хорошо, – улыбаясь, согласился я. Есть вещи, которые делают абсолютно все женщины, независимо от их возраста, интеллекта и внешних данных. Ни одна из моих бывших пассий терпеть не могла, когда за их сборами следил мужчина.
Я пошел в прихожую, достал свои выходные туфли и аккуратно отполировал их замшевой тряпочкой. Полюбовался на зеркальный блеск, вернулся в комнату и начал одеваться. Ну, я не женщина, собрался быстро и посмотрел на часы.
– Маруся! Семь!
Ответа не последовало. Что-то отлетело и стукнулось об стенку гостиной. Туфли не подошли, догадался я. Наконец, дверь распахнулась, и я обернулся на звук.
Маринка стояла в дверях гостиной и разглаживала на себе платье. На меня не смотрела, но я чувствовал, что она волнуется в ожидании одобрения.
– С ума сойти! – сказал я искренне.
Я плохо разбираюсь в женских платьях, но по-моему, такой фасон называется «с американской проймой». Знаете, высокий ворот, как у водолазки, и открытые плечи. Платье было густого, темно-вишневого цвета, юбка поднималась чуть выше колена, позволяя любоваться стройными ногами.
– Повернись, – попросил я.
Стройная спина почти обнажена, только шли наперекрест от ворота до талии две полоски ткани. Платье изящно облегало изгибы тела, подчеркивая все достоинства красивой фигуры.
– Обалдеть можно! – сказал я потрясенно.
– Нравится? – с надеждой спросила Маринка. – Правда?
Я только покачал головой, рассматривая ее макияж. Глаза слегка оттенены неярким цветом, акцент сделан на вишневую, в цвет платью, губную помаду. С макияжем Маринка стала выглядеть старше и гораздо сексуальней. Прямые волосы она закрутила кончиками наружу, как Барбара Брыльска в «Иронии судьбы», но, не в обиду польской актрисе будет сказано, Маринке эта прическа шла гораздо больше.
– Господи, какая же ты красавица! – сказал я искренне.
Маринка немного смутилась.
– Спасибо...
– А на платье что оденешь? С голыми руками и спиной даже в машине будет холодно...
– Я уже думала. Пальто как-то обыденно, шубу носить – не сезон... Как ты думаешь, так будет очень вызывающе?
Маринка вернулась в гостиную и накинула на плечи широкую треугольную накидку из черного меха с длинными ластовицами.
– Это черная норка, – объяснила она, почему-то виноватым тоном. – Мне ее Вацлав подарил. Я ее только один раз надела. В Лондонскую оперу.
– Потрясающе!
– Да?
Маринка расцвела. Глупая девочка, наверное, считала, что я должен возмутиться тем фактом, что она носит вещи, подаренные бывшим мужем. Неужели я выгляжу таким Отелло?
– Я просто не достоин тебя сопровождать.
– Достоин-достоин... Кстати, чуть не забыла...
Она открыла балконную дверь и достала большую квадратную сумку, похожую на сундучок.
– Держи.
– Что это? – спросил я, рассматривая застежки, плотно прижимавшие крышку ко дну.
– Переносной холодильник.
– Зачем он нам?
– Потом поймешь.
Маринка поправила мой галстук, взяла в руки маленькую дамскую сумочку и пошла к двери. Я шел следом и любовался легким покачиванием бедер – неизбежным и приятным для мужского глаза следствием ношения высокого каблука. Сегодня от нее пахло не обычными горьковато-грустными духами, а новым, резким, чувственным запахом. Он очень шел к ее сексуальному платью.
Мы спустились во двор, я запихал холодильник в багажник, подогнал машину к самым ступенькам подъезда, и распахнул дверцу рядом с собой.