Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 5)

– Роман Петрович!

Он повернул голову в мою сторону и прищурился.

– Никита?..

Да уж, мир тесен. Роман Петрович Криштопа читал у нас на первом курсе римское право. Человек он был замечательный: умный, ехидный и славился тем, что категорически не брал. По принципиальным соображениям. Еще он был злопамятен, как слон, и способен был отравить жизнь любому студенту на любом курсе, если тот пытался откупиться от экзамена денежным эквивалентом. Я хорошо помнил и его жену, очаровательную женщину, работавшую врачом в студенческой поликлинике. Об их отношениях на факультете слагались легенды. Все знали, что Роман Петрович любит жену до полного самозабвения. Об этом говорили с усмешками, но, в общем, уважали его за способность к сильному чувству. Ольга Дмитриевна часто появлялась в университете, и всякий раз наши девицы закатывали глаза при виде ее туалетов. Мне кажется, что она одевалась хорошо не потому, что вещи на ней были дорогими, а потому, что обладала врожденной небрежной элегантностью и никогда слепо не шла за модой. Это своего рода талант, который дается отнюдь не всем красивым женщинам. Например, когда я смотрю фильмы с Элизабет Тейлор, то каждый раз поражаюсь тому, как нелепо смотрятся на ней самые сногсшибательные наряды. Не зря все-таки Марлен Дитрих называла ее разодетым бревном. Кто-кто, а она понимала в этом толк. Более элегантной женщины, чем эта немка, я в жизни не видел.

У меня с Криштопой в университете сложились уважительные отношения. Я никогда не отлынивал от учебы и честно зарабатывал свои хорошие оценки. Не знаю, как сейчас, а во времена моей юности в альма матер существовало неписаное правило: хочешь учиться – учись, не хочешь – плати. Многие преподаватели закрывали глаза при заполнении наших зачеток, если для этого существовал материальный стимул, но человеку, который честно занимался, никто и никогда не вставлял палок в колеса. Я, например, получил свой красный диплом безо всяких материальных вложений.

Роман Петрович являлся блистательным исключением из общих правил. У него было прозвище – «шлагбаум», и он заслужил каждую букву этого слова. Чтобы проехать у него на экзамене, нужно было знать предмет хотя бы на тройку, альтернативы не существовало. Он с тупым упорством назначал недоучкам по пять переэкзаменовок, а после пятой студента могли запросто отчислить за неуспеваемость. Так что римское право было чуть ли не единственным предметом, который намертво застревал в подкорке у каждого выпускника. После университета мы встречались всего раз, на десятилетии нашего выпуска, и честно говоря, он тот человек, которого мне всегда приятно видеть.

Узнав меня, Криштопа без лишних расспросов протянул руку, и я с удовольствием ее пожал. Что ж, за прошедшие пятнадцать лет он, конечно, изменился, но не слишком сильно. Прибавилось седины в густой шевелюре, и резче проступили морщины на загорелом лице с яркими серыми глазами. А так, он по-прежнему был тем энергичным и подтянутым Романом Петровичем, которого я помнил со студенческих времен.

– Рад тебя видеть, – сказал он коротко, умудряясь выглядеть искренним, даже при произнесении формальной любезности. – Как дела, Никита?

– Идут потихоньку, – ответил я неопределенно. – А как вы поживаете?

– Пока неплохо.

– Как Ольга Дмитриевна?

Как всегда при упоминании имени жены, он просветлел.

– Оля здорова, слава богу. Работает.

– Рад слышать. А вы работаете?

– Пока да, но уже подумываю об отставке.

– Роман Петрович!

Он отмахнулся от меня досадливым жестом:

– Оставь, Никита. Мне шестьдесят.

Он взял меня под руку, и мы медленно пошли вслед за вереницей людей в темной одежде.

– Не ожидал вас тут увидеть, – сказал я.

– Мы дружили с Вацеком, – объяснил Криштопа. – Еще со студенческих времен. Он учился в первом медицинском, и мы бегали к ним на танцы. У юристов была сильная нехватка дам, а у медиков – кавалеров. Там мы с Олей и познакомились.

Он снова заулыбался, вспоминая жену. Все-таки приятно, что существуют на свете такие высокие отношения. Я немного помолчал, ожидая встречного вопроса, но он его не задал.

– Роман Петрович, – спросил я напрямик, – это вы рекомендовали меня для ведения дела?

– Я, – сознался он. – Мы с Мариной соседи по квартире, она просила совета. Вот я и взял на себя смелость... Надеюсь, ты не в претензии?

Я задумчиво покачал головой, наблюдая, как гроб начали опускать в яму. Женщины, все как одна, уткнулись в носовые платки. Все, кроме вдовы. Железная леди. Криштопа отошел от меня, приблизился холмику, набрал в руки горсть земли и бросил ее на гроб. Вслед за ним потянулись остальные. Марина Анатольевна общему примеру не последовала: может, не могла простить былые обиды, а может, просто не хотела испачкаться. Криштопа подошел к ней, что-то тихо сказал, потрепал по руке и вернулся ко мне.

– Сейчас все поедут на поминки, – сообщил он. – Ты поедешь?

– Да нет, наверное. Меня не приглашали.

– Меня приглашали, но я все равно не поеду. Ненавижу такие мероприятия.

Он отряхнул с ладоней влажную землю, достал из кармана носовой платок и предложил:

– Давай куда-нибудь поедем вдвоем. Посидим, расскажешь о себе...Ты не торопишься?

Даже если бы я и торопился, то ни за что не сказал этого своему педагогу, которого не видел больше пяти лет.

– Я с удовольствием.

– Отлично. Ты на машине?

Я кивнул.

– Тогда поезжай за мной. Я знаю тут рядом уютное местечко.

Мы вышли с кладбища и направились к машинам. Я заметил, что Роман Петрович обновил свой автопарк. Теперь он ездил на симпатичном Folkswagen Golf. На университетскую зарплату такой не купишь.

«Неужели изменил принципам?» – подумал я ехидно, но тут же устыдился. Это было так же невозможно, как укусить себя за локоть.

Уютное местечко было, действительно, уютным. Им оказался маленький ресторанчик, где царил полумрак, стояло несколько круглых столиков и негромко играла музыка. К тому же разрешалось курить, а я, хотя не первый год пытаюсь бросить дурную привычку, пока не могу этого сделать.

Мы уселись за столик, заказали обед, бутылку вина и вытащили сигареты. Криштопа курил «Капитан Блэк» в дамском варианте, ароматизированном ванилью, а я легкое «Мальборо». Мы закурили и откинулись на спинки стульев, благожелательно рассматривая друг друга. Первым нарушил молчание мой бывший педагог:

– Как здоровье домашних?

– Спасибо, не жалуются.

– Сын, наверное, уже большой?

– Скоро двадцать стукнет.

Роман Петрович удивленно приподнял брови и что-то посчитал про себя.

– Да, действительно, – растерянно подтвердил он, – получается, что так. Неужели столько лет прошло?..

Он покачал головой и немного помрачнел. У них с женой детей не было.

– Учится?

– Да. В Плехановке, на экономическом.

– А почему не у нас?

– Чтоб мне стыдно не было, – честно ответил я. – Тот еще лоботряс.

– Ну, и не такие лоботрясы у нас экзамены сдавали.

– Нет, – не согласился я. – Римское право он точно не сдал бы.

Криштопа слегка усмехнулся и выдохнул ароматное ванильное облако.

– А жена?

– Мы разошлись семь лет назад. Алла работает в юридической конторе секретарем.

– Она, по-моему, так и не получила диплом?

– Не получила.

– Жаль, – сказал Криштопа вежливо. – Я помню, что она была добросовестной девочкой.

Я промолчал.

Мы еще немного поговорили о моих однокурсниках, кто на ком женился, кто с кем развелся, кто где работает. Потом официантка принесла салат, шашлык из бараньих ребрышек, и мы умолкли, смакуя еду. Готовили здесь на удивление прилично, а цены были божеские. Надо взять это место на заметку. Если я когда-нибудь обзаведусь дамой, то посидеть здесь вдвоем будет очень приятно.

После обеда я попросил принести чай, а Криштопа – кофе. Наевшись, я, как и большинство людей, тупею, но была одна мысль, которая не давала мне покоя.

– Роман Петрович, спасибо, конечно вам за клиента, но... Я не понимаю, почему вы принимаете участие в этом деле? Покойный был вашим другом, а вы рекомендуете адвоката для его убийцы...

Криштопа отхлебнул глоток горячего кофе и поморщился, обжегшись.

– Никита, не мне тебе объяснять, что убийство убийству рознь.

Я согласно кивнул.