Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 31)
– А мне, к сожалению, сорок один.
– Ну и что? – спокойно спросила продавщица. – Это вы называете большой разницей?
Я опешил:
– А как это назвать?
– Нормальной разницей! Я думала, речь идет о какой-нибудь нимфетке лет пятнадцати. А у вас отличное возрастное соотношение.
Она нравилась мне все больше. Прекрасная, исключительно разумная девушка.
– Правда? – спросил я с благодарностью.
– Конечно! Спросите, у кого хотите! Позвать девчонок? Они вам скажут...
– Нет-нет!
Я удержал ее.
– Давайте уж сами поговорим. Вы знаете, моя девушка очень современно одевается. Вчера на ней были такие же ботинки, как у парня на плакате. Мне кажется, рядом с ней я буду выглядеть немного... старомодно.
– Понятно.
Девушка развернулась и быстро пошла вдоль рядов. Достала вешалку с чем-то темным и бесформенным, повернулась, обмерила меня глазами и двинулась дальше. Я засеменил следом.
– Понимаете, я никогда не носил такую одежду, – объяснял я по дороге. – Поэтому просто не знаю, как буду в ней себя чувствовать...
– Сейчас примерите и узнаете, – успокоила она меня. – Не понравится – не возьмете. Кто вас заставляет?
– Да, действительно...
– Какой у вас размер обуви?
– Сорок второй.
Куча вешалок в ее руках угрожающе росла. Часть из них уже переместилась ко мне, а барышня все не могла остановиться.
– Хватит, пожалуйста, хватит! – умолял я, проклиная себя за безумную затею.
– Еще вот эту куртку – и все.
И через мгновение я оказался в огромной примерочной, заваленной одеждой. Барышня деловито отбирала брюки со свитерами и раскладывала их по кучкам.
– Вот, три комплекта, – сказала она наконец. – Мне кажется, вам подойдет. Если хотите – попробуйте скомбинировать сами.
– Хорошо, – сказал я утомленно.
– Покажитесь, когда оденетесь.
– Если будет не очень стыдно – покажусь, – пообещал я и задернул занавеску.
Первым делом осмотрел один комплект. И тут же высунулся из-за занавески.
– Девушка!
Она немедленно возникла рядом.
– Не подошло?
– Здесь дырка!
Она внимательно осмотрела сначала джинсы, потом меня. В ее глазах читался легкий интерес.
– Это декоративный разрез. Как украшение.
– Ничего себе! – взвился я. – В такой холод ходить в дырявых штанах!
– Да нет, – терпеливо объясняла мне барышня. – Дырок нет. Видите, снизу подкладка телесного цвета? Выверните, посмотрите! Видите? Она не рваная. Просто стиль такой.
– Не хочу! – категорически отказался я от веяний современной моды.
Продавщица без слов забрала джинсы.
– Остальные тоже с... украшениями? – опасливо поинтересовался я.
– Дырок больше нет, – успокоила она меня и пошла восвояси.
Я отобрал из всей кучи барахла одни более-менее целые штаны и черный свитер крупной вязки с маленькой накладной биркой слева. Разоблачился и натянул на себя джинсы. Они пришлись как раз впору. Я повертелся перед зеркалом. У девочки-то глаз-алмаз! Сидят просто в облипочку. Раньше я избегал носить облегающие брюки. На мой взгляд, этот фасон отдавал голубизной. Но сейчас должен был признать, что обтягивающие джинсы меня весьма стройнили. Я не очень толстый, скорее массивный. Но мой пятидесятый размер при росте метр девяносто – вполне нормальное сочетание. А в этих джинсах я выглядел не больше, чем на сорок восьмой.
С уже большим энтузиазмом я натянул свитер и опустил высокий ворот. Несколько минут неподвижно стоял перед зеркалом, разглядывая результат, потом выбрался из своих чопорных туфель и влез в ботинки со шнуровкой. Аккуратно продел все петли, завязал шнурки и спрятал концы в отворот обуви. Выпрямился и еще раз оглядел себя, не веря своим глазам. Потом медленно, как во сне облачился в кожаную куртку с заклепками и множеством отворотов и замер, глядя в зеркало, как зачарованный.
Не знаю, сколько прошло времени, когда продавщица осторожно постучала в стенку кабины:
– Можно?
Я отдернул занавеску и повернулся к ней лицом. Она вскрикнула и схватилась за щеки.
– Что случилось? – загомонили другие девицы. Они сбежались к примерочной и по очереди проделали то же самое. В смысле, вскрикивали и хватались за щеки.
– Вас можно в рекламе снимать! – наконец проговорила моя благодетельница слабым голосом и попросила:
– Выйдите сюда.
Я шагнул из примерочной и снова повернулся лицом к зеркалу.
Из Зазеркалья на меня смотрел незнакомый молодой человек весьма завлекательной бандитской наружности. Так выглядят в кино обаятельные мерзавцы, которых в конце ждет либо пуля и зрительские слезы, либо длинноногая блондинка и чемодан денег. В зависимости от жанра.
– Как вам идет! – опомнившись, заговорила вторая барышня. – Вы совершенно другим человеком стали!
– Лучше, хуже? – поинтересовался я у моей помощницы. Та шумно вздохнула и оценивающе прищурилась.
– Денег в долг я бы вам не дала. Но влюбиться могла бы запросто!
– Деньги я успел взять вчера, – похвастал я своей предусмотрительностью.
Девочки переглянулись и прыснули. Наверное, решили, что я шучу.
– А влюбить в себя вчера успели?
– Пока не знаю. Вряд ли.
– Значит, самое время менять имидж, – сказала барышня с ямочками на щеках. Она снова оглядела меня с головы до ног и восхищенно покачала головой. – Вы, оказывается, очень привлекательный и сексуальный мужчина.
Она покраснела.
– Не смущайтесь! – подбодрил я и спросил. – А до этого кем выглядел?
Барышни переглянулись и рассмеялись. Наконец самая смелая, а может, самая бестактная задиристо ответила:
– Занудой!
Через несколько минут я шел по улице с большим пакетом в руках. Там покоилась с миром моя благопристойная одежда. Новые черные тряпки делали свое черное дело: внутри словно распрямилась опасная потайная пружина. Походка стала пружинистой, плечи развернулись назад. На носу плотно сидели черные непрозрачные очки. Если бы я был толще, то вполне мог косить под черный квадрат Малевича.
На меня оглядывались не только женщины, но и мужчины, а особо бдительный милиционер проверил документы.
Я шел по направлению к только что снятой квартире. Тащить с собой пакет на свидание мне, естественно, не хотелось, и я решил оставить его здесь, во Фрязино. Когда привезу сюда Юльку, тогда и заберу.
Я расплатился в магазине и оставил милой девочке с ямочками на щеках двадцать долларов.