Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 115)

– Почему вы с Мариной так не любите друг друга? – спросил я. – Что между вами произошло?

Она пожала плечами.

– Абсолютно ничего. Просто я презираю людей, не способных держать под контролем свои эмоции. А она, очевидно, презирает людей, способных это делать.

– Но вы же любите Романа Петровича?

– Конечно! Все, что я делала, я делала только ради него.

Она минуту помолчала и лукаво добавила:

– Сначала...

– А потом вам захотелось игры ума.

– Да.

– Как шахматисту.

– Это называется эллипс, – объяснила Ольга Дмитриевна. – Когда разговор возвращается к тому, с чего начался.

– Тогда прекратим его, – сказал я, вставая. – Я ничего не собираюсь сообщать Роману Петровичу. И вам не советую. Впрочем, решайте сами.

– Это очень благородно с твоей стороны, – мягко сказала моя гостья.

– Более того. Я очень прошу вас обращаться ко мне за помощью, если она потребуется. Вы меня понимаете?

– То есть, ты переживаешь за Маринкину безопасность?

– Только за нее, – согласился я.

– Она тебя не заслуживает, – с улыбкой сказала Ольга Дмитриевна.

– Это не вам решать, – ответил я и тоже улыбнулся.

– Насчет ее безопасности можешь не переживать. Самое страшное позади. Юлька могла сломаться и потащить за собой всех нас. Но ты оказался на высоте и вытянул ее почти сухой из воды. Так что теперь все в порядке.

Я похолодел. Действительно, как я не подумал об этом раньше! Юлька знала очень многое, раз ее подсунули Вацлаву. И она, действительно, могла кое-что рассказать. Пускай не все, но одна ниточка неизбежно потянула бы за собой другую. Так, завтра же съезжу в тюрьму и пообещаю ей условно досрочное освобождение. Каким образом? Черт, да просто куплю его, и все! И дам ей деньги на собственную квартиру! Пускай отца туда заберет, если захочет. Кстати, о деньгах...

– Залоговую сумму за Юльку дали вы?

– Конечно! – ответила она сразу. – Представляешь, как мне было обидно, когда в суде Маринка гарцевала вся такая благородная? Хорошо, что я умею отделять дело от рефлексов. Кстати, оплатить работу адвоката тоже обещала я. Сколько я тебе должна?

– Считайте, что вы со мной расплатились откровенностью. Зачем вы отправили к Юльке в тюрьму Романа Петровича?

– Он тебе не сказал? – удивилась гостья. – Затем, чтобы он предложил Юле пожить у нас. Ромочка счел мою идею очень благородной, и, в общем, не ошибся. Мне нужно было, подумать, как ее вытащить. Если бы не придумала, то просто дала бы ей денег, купила новые документы и отправила куда-нибудь подальше. В Чехию, например. Я предлагала такой вариант, но она побоялась, она вообще жуткая трусиха. Марина ей с самого начала предложила смыться, но та билась в истерике над трупом Вацлава и неспособна была соображать... Сейчас я считаю, что все к лучшему. С ее куриными мозгами она бы не смогла долго прятаться. И потом, Юля тебе верила. Да и мне твоя идея очень понравилась, когда она мне ее обрисовала.

– Так что бежать необходимости не возникло.

– Благодаря тебе – нет. Ты отлично поработал.

– Ну, мне тоже помог случай, – признался я смущенно. – Я ведь не знал, что у Юлькиного отца взыграет родительское сердце, и он прибежит в суд с заявлением. Думаю, что это и был решающий довод в ее пользу.

– Не знал? – переспросила Ольга Дмитриевна, и глаза ее удивленно расширились. – А я полагала, что это твой ход. Юлька ведь сама не знала, что Надя ей не мать, а мачеха...

– Вы меня переоценили.

– Да, – согласилась она, вставая. – Вы будете прекрасной парой.

– Мы постараемся.

Она прошла через комнату своей удивительной танцующей походкой и остановилась у дверей.

– Кто бы мог подумать, что все так получится? – задумчиво произнесла она. И добавила:

– Что ж, вот вы и нашли друг друга. Желаю удачи.

– Привет Роману Петровичу, – отозвался я, не в силах ответить ей тем же.

– Я скажу, что мы случайно встретились на улице, – предупредила гостья.

– Хорошо.

– Чуть не забыла!

Ольга Дмитриевна достала из кармана ветровки ключи и протянула их мне. Потом поправила волосы, рассеянно глядя в зеркало, улыбнулась мне на прощание и навсегда ушла из моей жизни. Точнее говоря, из нашей жизни.

Зазвонил телефон.

– Это я, – сказала Маруська. – Вы поговорили?

– Немедленно домой! – велел я. – Ты где?

– Я внизу, во дворе сижу. Просто не хотела вам мешать. Ты на меня злишься?

– Знаешь, – медленно сказал я, удивляясь сам себе, – пожалуй, что нет. Но теперь перед походом в гости я буду обыскивать тебя так, как женщин обыскивают при поступлении в тюрьму.

Маруська расхохоталась.

– Как это? – спросила она сквозь смех.

– Потом увидишь, – пообещал я. И добавил:

– Тебе понравится.