Карина Родионова – Смотри сердцем. Ясновидящая для Генерала (страница 8)

Конечно, монастырь – не дом отдыха и не курорт. Все, проживающие тут, работали по мере своих сил и возможностей. Для всех находилось полезное дело. Даже немощные старушки могли выполнять что-то посильное для них – например, вязать носки для сирот, чистить овощи на кухне. Быть мягкосердечной и слишком доброй настоятельница себе позволить не могла – своих подопечных и подчиненных она держала в строгости и требовала дисциплины. Не готова работать и помогать по мере своих сил – отправляйся обратно на улицу. Не умеешь ничего – получи в качестве шефства помощь других послушниц и монахинь. В-общем, не можешь – научим, не хочешь – заставим. Но многих устраивала и такая диктатура, поскольку они с радостью складывали ответственность за свою жизнь на плечи монахинь. Ведь так удобно, когда решения принимают за тебя, когда тебе устанавливают рамки и правила и твоя задача – всего лишь следовать всем этим правилам. А свобода… не всем она нужна. Многие наелись этой свободы до такой степени, что и жизнь не мила стала. Размеренный образ монастырской жизни с минимумом страстей и соблазнов мог дать иллюзию счастья. Счастья не думать о завтрашнем дне. Впрочем, как было уже сказано ранее, жаждущих свободы никто не держал. Но и поддержки от монастыря тогда ждать не стоило.

Матушка Прасковья прошла в кабинет главного врача. Ей нужно было обсудить с ним работу своих послушниц, выслушать рассказ Семена Степаныча про нужды больницы, разработать план дальнейшей помощи. Нужно подумать, к кому из благотворителей и меценатов обратиться за материалами для ремонта, у кого попросить материальную помощь на медицинские материалы, а кто может привезти овощи, крупы для питания больных. Муниципалитет выделял какие-то деньги больнице, но их едва хватало на самое необходимое, да на небольшую зарплату для сотрудников. Помощь была нужна всегда и матушка активно участвовала в ее обеспечении по мере своих сил, возможностей и связей. Она много контактировала с богатыми аристократками, женами и дочерьми купцов, зажиточных мещан, среди которых появилась хорошая традиция проводить благотворительные балы, аукционы, доход от которых частично шел на содержание данной больницы, а также приюта, организацию бесплатных обедов для голодающих и другой помощи неимущим. А матушка Прасковья содействовала тому, чтобы направить эту помощь в нужное русло.

Поэтому матушка настоятельница была достаточно частым гостем в больнице для бедных.Помимо прочего, настоятельнице просто приятно было пообщаться с хорошим и умным человеком, которым являлся главврач больницы.

Семен Степаныч сидел в своем кабинете, уткнувшись в счета. Под глазами залегли тени, усталость и хронический недосып в его возрасте очень плохо сказывались на внешнем виде. Увидев вошедшую в его кабинет матушку, он обрадовался, предложил ей сесть в удобное кресло для дорогих гостей (для неприятных был отдельный стул) и попросил пробегающую мимо медсестру Лилечку принести чаю.

Расположившись за столом с незамысловатыми больничными кружками с чаем, они повели неспешную беседу. Обсудили нужды больницы, обговорили, какие послушницы останутся работать в больнице медсестрами и санитарками, а каким придется вернуться в монастырь и заняться другой работой – эта им не подходит. А потом Степаныч рассказал настоятельнице про недавнюю пациентку больницы, которую они вынуждены были приютить и после выздоровления.

– Ее привезли в отвратительном состоянии. Лицо было – сплошной синяк, да опухоль. Руки-ноги, все тело в синяках, да ранах. А главное – сильная рана на голове. Причем, явно было магическое воздействие. У нас неплохие врачи, хоть и приходится им работать порой без выходных, да и зарплатой особо порадовать не могу. Итак выбиваю премиальные по мере своих возможностей. Они сделали все, что могли, но зрение к ней пока так и не вернулось, как и память. Она старается помогать по мере сил, но у нее мало что получается. Хотя вроде как грамотная, письмо вспомнила. Но даже за бумаги я ее посадить не могу, писать-то может, а вот читать – нет. Но вот, что интересно… – Степаныч задумчиво потер переносицу, – Есть в ней кое-что необычное. Была у нас пара интересных случаев с ней.

Матушка заинтересованно наклонилась в сторону собеседника. Ей очень интересны были необычные случаи, она, можно сказать, коллекционировала их.

– Привезли к нам как-то роженицу, которая никак родить не могла. Мучается уже почти сутки, для ребенка это очень опасно. И вот подходит к ней эта Оса, прикасается к ее животу, аж обалдели все от такой наглости. А главное – почувствовала же, куда подходить, хоть не видит совсем. И вот прикасается к животу и говорит: там. говорит, двое малышей, вместе пытаются выйти, вот и мешают друг другу. Не то чтобы мы поверили, но все одно – дело к кесареву. На каталку роженицу и в операционную. И что вы думаете? И правда ведь двойня оказалась! Еще и пуповиной обмотались, вот и не могли никак родиться.

– Как же она узнала-то? – удивилась Прасковья.

– Спрашивали. Сама не знает. Просто, говорит, увидела. Как увидела – непонятно. Другой же случай был на днях. Привезли у нас ребенка лет пяти. Плачет, живот болит. Ну пока мы пытались понять, что болит, да почему, подходит к нему Оса, смотрит так и говорит, мол. железный болтик малыш проглотил. Вот тут он сейчас. И тыкает в область кишечника. Давай мы выпытывать у малыша, что да как. И правда, сознался, что играл папиными железками, да одну и проглотил нечаянно. Дали ребенку слабительное, да прочие процедуры провели, выкакал он этот болтик. Опять же, сама не знает она, как увидела. Уж точно не глазами своими незрячими.

– Как интересно. Какие-то магические способности?

– Да кто ж ее знает. Ежели она сама себя не помнит, про магические способности тоже непонятно. Но в анатомии ничего не смыслит. Просто тыкает пальцем, мол, вот тут вижу. Порой сама не понимает, что видит.

Матушка задумчиво постучала пальцами по столу.

– А давай-ка я ее заберу к себе в монастырь. И обузу с тебя снимем, и, глядишь, разберемся с ее способностями.

– Что ж, это вариант. Тут ею и заниматься-то некому, нам бы с больными справиться. А ее явно учить надо, раскрывать ее способности, если таковые и правда есть. Хоть какой-то приличный способ заработать себе на хлеб у девчонки будет. Сейчас попрошу, чтобы ее привели.

Глава 10

Оса

– Оська! Тебя Степаныч зовет, топай к нему в кабинет! – прокричала мне Лилечка, пролетая мимо.

Эта смешливая задорная сестричка ни секунды не сидела на месте. Постоянно куда-то бежала. Чувствуете, сквозняк по коридору? Это Лилечка промчалась. Почему-то мне казалось, что она рыженькая с конопушками на круглом личике.

– Зачем? – удивилась я.

– А я почем знаю? Велено позвать – зову! – ответила Лилечка и, судя по звукам, полетела куда-то дальше по своим срочным делам.

Я недоуменно пожала плечами и поплелась в кабинет главврача.

У Степаныча в кабинете уже была посетительница. Она ответила на мое приветствие, а наш главный представил мне ее:

– Осенька. познакомься, это – матушка Прасковья, настоятельница женского монастыря. Она предлагает тебе помощь и крышу над головой.

– В монастырь? – почему-то ужаснулась я.

Не знаю, почему, но монастырь в моем воображении был сродни тюрьме. Какие-то знания об этом мире у меня время от времени всплывали. Это как есть ложкой или говорить – уже и не помнишь, как тебя учили это делать, просто умеешь и все. Так и я что-то знала, не помня, откуда я это знаю. А монастырь мне виделся чем-то страшным, закрытым. “Сослать в монастырь” для меня звучало примерно, как “похоронить”. Поэтому сообщение Семена Степановича меня напугало.

“Я им обуза, сколько ж можно меня, бесполезную, кормить”, – думала я. Ну вот, теперь от меня и они избавляются.

– За что? – не удержалась я от хриплого вопроса.

Хриплого, потому что горло от страха сжало спазмом.

– Деточка, ты что, решила, что это наказание? – удивленно спросила настоятельница красивым, сочным таким голосом. Таким голосом только речи толкать и стихи декламировать.

– Но монастырь, это же… – я не нашлась, как объяснить то, что я чувствовала и чего боялась. Ведь и страхи мои были безосновательные, я не могла их объяснить.

– Это не тюрьма, – объяснила матушка, – мы просто поможем тебе. Ты сможешь уйти в любой момент, когда захочешь. Мы никого никогда не держим силой.

– Правда? – недоверчиво спросила я.

– Абсолютно! – подтвердил Степаныч.

И вот ему я поверила. Потому что знала, что этот человек в обиду меня не даст. Только сейчас поняла, какой глупостью было подумать, что Семен Степаныч решил сплавить меня куда-то вроде тюрьмы.

– Хорошо. И когда мы отправимся? – уточнила я.

– Да вот сейчас и поедем, – ответила настоятельница.

– Так что иди собирай вещички, – добавил главврач.

Пошутил. Какие у меня вещички-то? Из своих вещей у меня только кулончик, что был на мне, когда меня нашли. Да и тот всегда собранный – на шее у меня висит. Больше ничего моего и нет.

– Одеяло возьми, – сказал Степаныч, – на улице холодно, а у тебя и пальто никакого нет. Матушка потом вернет одеяло при следующем визите.

– А можно, я с Ванечкой попрощаюсь?

– Можно, – ответил Семен Степанович.

– Я жду тебя у входа в больницу через полчаса, – добавила матушка.