Карина Родионова – Ребенка не будет, Дракон! (страница 7)

Драконам не свойственна сентиментальность, особенно если речь не идет об истинной паре. А истинные у драконов встречаются нечасто и уж тем более крайне редко это бывают человечки. Поэтому Арден и был уверен в том, что Ниэль не является ни его истинной, ни матерью его ребенка. Даже без проклятия для неистинной беременность от дракона крайне маловероятна. А уж в его случае…

Всю неделю Арден почти ничего не ел и пил только алкоголь. В управлении он тоже не появлялся. Да и вообще практически не покидал своих покоев.

Сразу после похорон к нему обратилась нянька Ниэль, Дарлита, и спросила его, может ли она взять с собой кое-какие памятные вещи, которые его покойная жена подарила своей любимой нянюшке. Это были не очень дорогие украшения и Арден лишь махнул рукой, мол, забирайте все, что хотите. Ему было все равно. Никакие украшения не в состоянии вернуть ему Ниэль.

Вскоре после их разговора Дарлита покинула замок, заявив, что уезжает к своей сестре, поскольку тут ей больше нечего делать. Арден ее понимал: в замок женщина переехала лишь для того, чтобы быть рядом со своей воспитанницей, которая была ей как дочь.

В течение всей недели к Ардену пытались пробиться его заместитель, а также сестра, да ее подруга – Оливия. Арден по-прежнему не хотел никого видеть. Но однажды дворецкий все же нарушил указание господина не беспокоить его никакими вестями, письмами и прочей корреспонденцией.

– Ваша Светлость! – скромно постучавшись, вошел в покои Ардена мужчина. – Вам письмо.

– Я же велел не беспокоить меня никакими письмами! – рыкнул Арден.

– Но это письмо от Его Величества,– возразил дворецкий.

– Да хоть сам Господь Бог! – воскликнул было Арден, но тут же осекся. – Что, правда, от императора?

Получив утвердительный кивок, Арден протянул руку к письму, лежащему на подносе в руках дворецкого. На нем действительно стояла печать императора. Тяжко вздохнув, дракон распечатал письмо и прочел его.

В общих словах содержимое письма можно было описать так: император сочувствовал его горю, но считал, что недели на то, чтобы посвятить себя страданиям, более чем достаточно и намекал, что если он, Арден, не прекратит маяться дурью и не вернется, наконец, к работе, то может и дальше продолжать страдать в своем замке, а на его должность назначат кого-нибудь другого, без таких серьезных личных проблем. В конце письма шла приписка о том, что Его Величество ждет Ардена у себя на аудиенции через два дня.

Значит, ему, Ардену, дали два дня на то, чтобы окончательно протрезветь и заняться, наконец, делом. Вздохнув, дракон выглянул в коридор и позвал лакея, которому велел срочно принести ему кофе и покрепче, а также вызвать к нему секретаря, которого дракон неделю назад выгнал из замка, заявив, чтобы тот больше не мозолил ему глаза.

Выпив чашку крепчайшего черного кофе, Арден прошел в купальню, принял душ, побрился и переоделся. Взглянул в зеркало и ужаснулся: осунувшееся бледное лицо, синяки под глазами. Амбре, небось, то еще: после недели пьянки-то!

Арден прошелся взглядом по спальне: валяющиеся повсюду пустые бутылки, опрокинутые стаканы. Всю эту неделю он не впускал в свои покои горничных, так что бардак накопился знатный. Дракон подошел к двери в смежную комнату и остановился. Он провел рукой по двери, которая вела в спальню Ниэль, но никак не мог решиться открыть ее.

Когда они только поженились, Арден настаивал, чтобы его жена ночевала в его постели, но в последнее время он приходил с работы поздно ночью, уставший. Да еще и претензии, которые он все чаще предъявлял своей жене, не способствовали теплым отношениям. И она стала ночевать в своей спальне. Может быть, поэтому она изменила ему? Ей не хватало внимания и тепла?

Арден все же решился и открыл дверь. В отличие от его покоев, в спальне Ниэль было чисто. Постель была аккуратно застелена, на столе стояла ваза с цветами, которые, впрочем, давно увяли и даже слегка подсохли. Цветы? От кого? От любовника?

Дракон вспомнил, что цветы своей жене он уже давно не дарил, и что-то, похожее на вину, шевельнулось в нем.

Он пдошел к трюмо, заставленному всевозможными женскими штучками – духами, косметикой, кремами. В самой середине столешницы он с удивлением увидел одиноко лежащее без какого-либо футляра кольцо. Тоненькое обручальное кольцо с небольшим камешком. Она его сняла, прежде чем пойти и прыгнуть с обрыва. Вот, что она думала об их браке!

Арден взял кольцо и спрятал его в карман. Еще раз прошелся по комнате, открыл дверь в гардеробную: вокруг висели платья Ниэль. Здесь пахло Ниэль, здесь был ее дух, ее аура. Но здесь больше не было ее. Всю неделю он не решался войти сюда, но лучше бы не заходил и сейчас: сердце сжало болезненным спазмом.

– Ваша Светлость! – услышал он голос секретаря из-за открытой в его спальню двери. – Ваша Светлость, вы просили зайти к вам!

Арден встряхнул головой и отправился в свой кабинет, где его уже ждал его помощник.

До позднего вечера они общались. Секретарь рассказывал Ардену о том, что произошло в империи за то время, что дракон провел в пьяном угаре. В-общем, ничего особенного и не произошло. Только у Ардена вся жизнь вдруг перевернулась с ног на голову. А у остальных людей была обычная неделя, привычные дела, каждодневные заботы. Только он, Арден, вдруг остался без Ниэль.

Когда секретарь покинул его кабинет, Арден велел принести ужин, решив, что пора, наконец, позаботиться и о своем теле. Если он продолжит морить себя голодом, то работать не сможет, а это теперь все, что у него оставалось – его работа.

Арден опустил руку в карман, нащупал колечко, созданное для тонких нежных пальчиков его жены, и вошел в гардеробную. Достал с полки давно стоящую там почти пустую коробку, снял с плечиков рубашку с двумя вышитыми драконами, аккуратно сложил ее и собирался сложить в коробку, когда вдруг увидел на ее дне листок бумаги, сложенный вчетверо.

Арден развернул лист. Что-то про развод, причем указаны их имена: Арден Касси и Ниэль Касси. Странная бумага: на ней не было ни подписей, ни печатей. Да и о каком разводе вообще может идти речь?

В голове мелькнуло смутное воспоминание: их свадьба и тесть, вручающий им эту странную бумагу. Какой-то артефакт. Арден тогда сунул эту бумажку в коробку и забыл о ней. А сейчас, пробежав глазами по листку, свернул его обратно и положил на дно коробки. Сверху легла аккуратно сложенная рубашка, а на нее – обручальное кольцо Ниэль. Все, что осталось от его брака.

Глава 12

С того дня Арден погрузился в работу. Боль, которую до этого он глушил алкоголем, теперь заглушалась постоянным погружением в дела управления. Совсем она, конечно, не отпускала, беспрестанно терзая ноющими ощущениями где-то в районе сердца, но теперь он хотя бы не был растением.

На аудиенции у императора он получил хороший втык за то, что позволил себе раскиснуть и забыть о государственных делах, но Его Величество не стал особо лютовать, лишь намекнул, что расслабленного состояния от столь важной для него фигуры, как герцог Касси, он не потерпит.

Общение с сестрой Арден начал восстанавливать лишь через месяц и то дозированно: это были редкие совместные ужины, во время которых дракон отвечал на вопросы Элги односложно и бесстрастно. Почти на всех этих ужинах присутствовала и подруга сестры. Оливия не навязывалась, не лезла с разговорами, но тенью мелькала поблизости.

Постепенно Арден начал привыкать к ее постоянному присутствию и даже начал изредка улыбаться ей, отмечая тот факт, что девушка весьма привлекательна и мила. Элга время от времени, когда они оставались наедине, намекала брату, что Оливия была бы отличной парой для него, ведь помимо того, что она дочь одного из богатейших людей в государстве, аристократка, да еще и имеет драконью кровь, явно неравнодушна к Ардену.

Дракон лишь отмахивался от этих разговоров, но к девушке присматривался, отмечая правоту сестры.

Первые месяцы Арден избегал светских мероприятий, но потом ему все же пришлось посещать различные приемы у высокопоставленных лиц, поскольку это было частью его работы – важно было быть в курсе событий в высшем обществе, общаться с лицами, приближенными к императору. Во время одного из таких приемов он и встретился с графом Бренти – отцом Оливии.

– Арден, мальчик мой! – по-свойски поприветствовал его граф. – Я рад тебя видеть в добром здравии! Моя Оливия говорила о том, как тяжело ты пережил свое горе, но хорошо, что ты уже приходишь в себя.

Арден недовольно поморщился: он не любил обсуждать свои личные дела, а тем более то, что произошло с Ниэль.

– Арден, у меня к тебе предложение! – сказал граф, обсудив с ним ряд государственных новостей. – Я знаю, что вы с моей дочерью в хороших дружеских отношениях. Оливия к тебе явно неравнодушна, да и с твоей сестрой они подруги. Может быть, вам стоит пообщаться поближе? Нет, я не настаиваю, но для обеих наших семей это был бы очень выгодный союз. Мы могли бы объединиться в ведении общего бизнеса по разработке месторождения, которое находится как раз на границе наших земель. Ведь не будешь же ты вечно заниматься государственными делами. Этот спорный участок… Все решилась бы очень просто, если бы мы породнились.

– Граф, это очень лестное предложение, – как можно дипломатичней ответил Арден,– но, как вам известно, я пока нахожусь в трауре и жениться до истечения года после кончины моей супруги было бы верхом неприличий.