Карина Родионова – Моя собачка! Приручить волка (страница 6)

Он смотрел на меня настороженно и хмуро, но никакой агрессии не проявлял. И я, осмелев, продолжила гладить его. Глаза его слегка зажмурились, что явно говорило о том, что пес получал удовольствие от моей ласки.

— Надо бы тебе имя дать, — задумчиво сказала я. — А то что это я к тебе все «собачка», да «собачка». Давай, придумаем имя? Ты ведь явно мальчик?

Решив, что молчание — знак согласия, я начала придумывать клички.

— Как же тебя назвать? Шарик? — Пес оскалил зубы. — Согласна, не подходит! Дружок?

Пес презрительно отвернулся. А зря — я бы хотела, чтобы он и правда стал моим другом.

— Милашка? — назвала я совсем уж непотребное для столь суровой собаки имя. И хихикнула, — Нет, нет, я пошутила!

Пес фыркнул, мол, шуточки у тебя!

— О, а может быть, Любимчик?

Пес посмотрел на меня удивленно, а потом вздохнул, что я поняла, как «Ну что с тобой делать, пусть хоть так, лишь бы не Милашка».

— Договорились, будешь Любимчиком! — воскликнула я.

В ответ Любимчик подобрался ко мне ближе и вдруг положил свою лобастую голову мне на колени. Я рассмеялась:

— Ах ты подлиза!

И продолжила его гладить. Пес прикрыл глаза, наслаждаясь моей лаской. А я гладила его и рассказывала:

— Знаешь, я ведь тут вообще никого не знаю. У меня тут нет друзей, если не считать Елену Сергеевну. Нет, ты не подумай, она очень хорошая, но старше меня, наверное, на полвека. И не все поймет. А давай, ты будешь моим другом? И я тебе буду все рассказывать? А то и поделиться-то не с кем.

Любимчик слегка повел ушами, что я расценила, как жест согласия и продолжила.

— Тут еще приходил этот ваш… Артем Николаевич. Он красивый, — вздохнула я, а собака подняла на меня глаза, которые показались мне удивленными. — Но такой суровый и хмурый! Мне кажется, я ему не понравилась. Он даже разговаривать со мной толком не стал, когда я у него дорогу до магазина спросила, встретив их компанию на улице! Только девице этой противной улыбнулся, а на меня отреагировал, словно я муха назойливая!

Я выплескивала Любимчику мою обиду на неприветливого Артема, а тот внимательно слушал меня, глядя мне в глаза, словно все понимал.

— Ну и подумаешь! — фыркнула я, — Не больно-то и хотелось мне с этим вашим Артемом общаться! Пусть он с той… девицей обжимается, мне все равно!

Но мне почему-то не было все равно, как ни хотелось доказать себе и Любимчику обратное. И вовсе даже я не ревновала! Да было бы кого!

Послышался скрип открываемой калитки — Елена Сергеевна вернулась домой от соседки. Пес встрепенулся и быстро скрылся в темноте кустов.

— Ты с кем это там разговариваешь? — спросила бабушка.

— С собачкой, — ответила я честно.

— С какой еще собачкой?

— Да тут приходила одна. Бродячая, видимо, — пожала я плечами, мол, откуда мне знать, что это за собачка тут приходит.

— Странно, — сказала Елена Сергеевна, — Вроде нет у нас в поселке бродячих и бесхозных собак.

Но тут же встрепенулась:

— Меня тут соседка необычным вареньем угостила из тыквы и апельсинов. Пошли пить чай и пробовать!

И я, подскочив, отправилась с бабушкой в дом — пить чай с очень вкусным вареньем.

Глава 10

Артем

Юркин ультиматум (а именно так воспринял Артем его высказывание) по поводу его отношений с Маринкой, заставил задуматься. Он вдруг почувствовал себя собакой на сене: и сам развивать эти отношения не торопится, и от Маринки отказываться не хочется.

Трезво поразмыслив, Артем все же решил, что завтра же поговорит с Мариной и сделает ей предложение стать его женой. В конце концов, прав Юрка — нечего с этим тянуть.

Артем не зря говорил Марине о том, что все эти байки про истинность — сплошные романтические бредни юных волчиц. Он видел теплые и уважительные отношения между своими родителями и был уверен в том, что строятся они именно на разумном подходе к семейным ценностям.

Да, свою семью он будет строить именно так: его жена будет его хорошим другом. Преданным и верным. Никакие страсти и инстинкты не должны влиять на его выбор супруги. Только волчица, воспитанная в семье оборотней, с правильным отношением к супругу, понимающая все нюансы волчьей жизни! Другие варианты он и не рассматривал.

Твердо решив завтра же пообщаться на эту тему с Мариной, Артем отправился на обычный обход поселка. На улице уже начало смеркаться, в домах зажглись окна, на улице загорелись фонари.

Артем сам не понял, почему ноги его понесли к дому на Небесной, 7. Запах той городской девчонки он почувствовал издалека, еще до того, как в щель под забором пролез во двор и, спрятавшись под кустом смородины, начал наблюдать за ней.

Она сидела на крыльце и кромсала картофельные клубни. Чисткой картошки это сложно было назвать — после той чистки собственно от картошки почти ничего и не оставалось. В свете висящей над входом лампочки ее каштановые волосы отливали медью.

Девчонка ахнула и пахнуло кровью: эта неуклюжая девица умудрилась порезать палец. Артем еле сдержался, чтобы не кинуться к ней, когда она, пискнув, сунула порезанный палец в рот. Впрочем, немного погодя она снова принялась мучить ножом несчастные корнеплоды, старательно пыхтя. И с какой планеты прибыло это неземное существо, которое даже картошку чистить не умеет?

Артем так увлекся этим зрелищем, что совсем забыл о маскировке, во все глаза пялясь на девчонку и вдыхая ее запах. И тогда она его все же заметила.

— Собачка! Иди сюда! — позвала она.

Человеческая сущность Артема воспротивилась такому обращению. Ну что за неуважение к сыну самого альфы стаи, который и сам рано или поздно станет альфой? Да как она вообще может его приравнивать к бродячим дворнягам?

Но вот волчья сущность… ей было абсолютно все равно, как зовет его эта девушка с восхитительным запахом. Самое главное — она его зовет! Она ему улыбается и что-то ему говорит. И Артем-человек не смог совладать со своим волком, который двинулся навстречу девчонке.

Когда она принесла ему фаршированный мясом блинчик, его волк, как дрессированная болонка двинулся к ней, подошел поближе и стянул с руки подношение. Нет, он не был голоден, хотя блинчики Елены Сергеевны очень любил. Особенно те, что с мясом. И он бы все равно не подошел бы близко, не будь это ОНА.

Больше всего сейчас волку хотелось не блинчика, а прикоснуться к ее руке, лизнуть ее. Блинчик был лишь поводом сделать это.

Артем-человек рычал на своего волка в негодовании: как он, матерый волк, хищник, позволил себе такое поведение? «Ты еще позволь ей бантики на себя нацепить!» — мысленно шипел он. Но волк был глух к голосу разума. Он чувствовал притяжение к этой девчонке и совладать с этой частью себя Артему никак не удавалось.

А потом ей вздумалось придумать ему кличку, словно он и правда был какой-то дворняжкой. Кличку! Волку! Шарик? Серьезно? Ну ладно еще Дружок, но Милашка! Еще в розовый цвет покрась, ага!

На Любимчика волчья сущность растеклась лужицей. «Она меня любит, раз я — Любимчик!» — промелькнуло в голове. И снова Артем не смог ничего поделать с волком, который не только позволил ей погладить себя по голове, но еще и взял и положил голову на колени девушки. Мозг оборотня просто отключился: он млел под ее руками и пребывал на седьмом небе от блаженства.

А девчонка вдруг предложила ему дружить с ней и начала рассказывать о том, что у нее тут совсем нет друзей, что никого тут не знает. А потом он навострил уши, услышав свое имя. Вот только никак не мог понять: он ей нравится или не нравится? Но решил, что он потом подумает об этом, в человеческой ипостаси. Потому что сейчас он просто наслаждался Юлиными прикосновениями, журчанием ее нежного голоса и ее неповторимым запахом.

Она что-то там говорила про какую-то девицу, которая прижималась к нему, а он, щурясь, представлял себе, как к нему прижимается Юля. И в какой-то миг в его воображении она оказалась полностью обнаженной, продолжая прижиматься к нему всем своим податливым телом.

Артем очнулся, услышав шаги приближающейся к калитке Елены Сергеевны. Услышав скрип открывающейся дверцы, Юля отвлеклась и в этот момент волк выскользнул из-под ее рук и нырнул в тень ближайших кустов. Как только хозяйка дома вместе с Юлей ушли в дом, он с сожалением покинул двор и отправился продолжать обход поселка.

Он трусил по дорожкам, пробирался мимо дворов, втягивая запахи и проверяя, нет ли где чужаков, а в голове все еще были воспоминания о прикосновениях наглой девчонки, ее голосе, ее запахе.

Глава 11

Юля

На следующий день я отправилась на поиски банкомата. Мне просто совесть не позволяла жить за счет пенсионерки, хотя Елена Сергеевна пыталась сунуть мне наличность при очередном походе в местный «супермаркет».

На этот раз я не только тщательно изучила дорогу до соседней деревни на карте, пока была связь, но и сделала себе скриншот. Вот только все предусмотреть не смогла: именно та дорога, что была указана на карте, оказалась размыта дождями и пройти через нее даже в болотниках, боюсь, было нереально — можно было просто увязнуть там навечно.

Я стояла, с тоской глядя на это болото и представляла себе, как навсегда осталась там жить, превратившись в кикимору… или в жабу. Сидела бы там и квакала. Или жабы не квакают? Тогда лягушка-царевна?

Вздохнув, развернулась, понимая, что придется вернуться обратно, не солоно хлебавши. Но не прошла и ста метров, как на развилке дорог увидела трех подростков, яростно о чем-то спорящих. Два мальчика лет двенадцати и девчушка лет восьми, громко что-то обсуждали, но тут же замолкли, увидев меня.