Карина Родионова – Большая и чистая Любовь (страница 2)

– Подожди ты с бутербродами! – остановил ее я. – Лучше напой мне песню… Что ты там пела про мышь?

– Какую мышь? – удивилась она.

– Ну как там было… – я напел. – Шумелка мышь…

– А-а-а! – поняла девушка и затянула. – Шумелка мышь, деревья гнулись, а ночка темная-а-а была-а-а. Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра-а-а.

Я вдохновенно подпевал ей.

– Хорошая песня, – сказал я. – Про мышь, про ночь, про кошечек.

– И про мужиков, какие они козлы, – добавила Люба.

Я не совсем понял, где там в песне было про козлов, но уточнять не стал. Просто спросил:

– А другие песни про котов у вас в мире есть?

– Конечно, есть. У нас в мире очень много песен про котиков.

– Хороший мир, раз там признают нашу божественную сущность, – признал я.

А потом мы пели. Про черного кота, который дорогу перейдет, про лунного кота и много еще чего.

Когда мы хором орали “Вместо микрофона хвост берет мурлыка”, нас прервали. От двери донеслось холодное:

– Что тут происходит? Кто вы такая? И что вы делаете с нашим несчастным котом, что он орет, как резаный?

В дверях стояла Амалия, мамаша Лютика. Презрительно поджав губы, она разглядывала Любовь.

– И где мой сын?

Она внимательно разглядывала Любу и вдруг ее глаза расширились и она с ужасом, глядя на обширный животик девушки, произнесла:

– Вы его… Съели?

Люба, которая в это время как раз поднесла ко рту стакан, чтобы смочить горло после того, как мы добрых полчаса вопили песни, подавилась глотком воды.

– Ч-ч-что?

У Амалии началась истерика, она вопила что-то про то, что ее ненаглядный, пусть и непутевый сын, погиб во цвете лет и прочее-прочее…

Люба смотрела на эту вакханалию, не зная, что предпринять. И успокоительное у нас, как назло, закончилось.

– Какой сын погиб? – донеслось от дверей.

– Люцифер! Мой бестолковый младший сыно-о-очек! – выла Амалия.

– И что же с ним случилось? – продолжал голос.

– Его съела эта ужасная женщина!

– Мам, она, конечно, не маленькая, но ты уверена, что я бы в нее вместился?

Мы повернулись к двери. У дверей стоял съеденный Лютик собственной персоной, держа в руках стопку с одеждой для Любы.

Глава 4

– Сыночек! – выдохнула с облегчением Амалия. – А я как раз тебя искала.

– Зачем? – удивился Лютик.

– Я нашла тебе невесту! Мирина, она готова выйти за тебя замуж.

– Мирина? Да она же терпеть меня не может!

– Ах, это не важно! – махнула рукой Амалия. – Отец надавил на нее и ей было некуда деваться. Все же наше положение, связи…

– Мама, я не собираюсь жениться на девушке, которой некуда деваться! Я женюсь только на той, которая сама захочет выйти за меня замуж!

– Тогда ты навсегда останешься один! Ты пойми, дорогой, статус обязывает…

– Да какой статус, мама? Ничего, кроме принадлежности к семье Громовержца у меня нет. И это ни к чему меня не обязывает.

– Но, Люцифер… – попыталась продолжить свою шарманку мать Лютика, но в это время у двери послышался какой-то шум.

– Братик, мы пришли намылить тебе ше… – прогремел один мужской голос.

– Разъяснить тебе правильную точку зрения, – перебил его второй.

– Да! – согласился с более политкорректной формулировкой первый.

В комнату вломились два мужика лет тридцати. Вы не поверите, но они были близнецами.

– Ой, ты кто? – воззрился один из них на Любу.

– Вообще-то невежливо так обращаться к женщине, даже не представившись! – заявила она.

– Люба, знакомься, это мои братья, – взял в свои руки ситуацию Лютик. – Это – Лениниэль, но мы зовем его просто Ленин.

Девушка посмотрела на невысокого, уже лысеющего с жидкой бородкой Ленина и вдруг спросила:

– А где кепка?

– Кепка? – удивленно переспросил тот.

– Ну да, я видела памятник, Ленин должен быть в кепке. И вторая еще в руке. Там так было!

Ленин ошарашенно хватал воздух ртом, не зная, что ответить, а Лютик, желая сгладить назревающий конфликт, указал ей на другого брата – здоровяка под два метра ростом, с густой окладистой бородой.

– А это Пенсиваль. Но мы его зовем просто Пенси.

– Ага, значит, Пенси… главное – не перепутать и последние буквы местами не поменять.

Пенси хотел что-то сказать, но Люба вдруг продолжила:

– Кстати, а пенсионную реформу не вы придумали? А то может, напакостили и в другой мир свалили? Пока бабульки не собрались и не отдубасили. Они такие, они могут. Вы не смотрите, что на вид хилые да слабые. По утрам в час пик в автобусе с тележками и поубивать могут за сидячее место.

Лютик понял, что пора спасать ситуацию, которая становилась все напряженнее и выдал:

– Знакомьтесь, это Любовь. Большая и чистая! – патетично заявил он.

– Ну уже не такая уж чистая, – посокрушалась Люба, разглядывая натянутую на нее мантию Лютику, которая явно пострадала от лежания в центре пентаграммы.

– Любовь – моя невеста! – тем не менее продолжал Лютик.

Я прикрыл лапой глаза. Ой что будет! Оно конечно, клин клином вышибают, но такого его семейство не переживет. Люба явно тоже хотела что-то возразить, но потом до нее что-то дошло и она вдруг поддержала его:

– Да, именно!

– И откуда же вы взялись? Как вы познакомились? – подозрительно спросила Амалия.

– Я ее вызвал… – начал было Лютик, но Люба его перебила.

– На сайте знакомств. Да, на Мамбе. Скажи же! – подтолкнула его Люба.

– Да, она из другой страны. С Мамбы, да. – продолжал развивать мысль Лютик.

– Ты б еще сказал, что с Мумба-Юмбы! – шепотом прошипела ему Люба.