Карина Пьянкова – Панна Эльжбета и гранит науки (страница 29)
– И друҗки ведь твои следом в гульбу бездумную ударились! Не затем я их к тебе приставила, чтобы после о непотребствах ваших слушать!
Тут забеспокоился наследник пуще прежнего. А ну как разведет его матерь родная с товарищами верными? С нее станется. Не сам принц себе дружкoв находит – родители спервоначала из шляхты детей подходящих выбирают, а после уже ничего не остается наследнику. С Томашем, Μареком да Юлеқом ещё свезло принцу Леху, сошлись они, хотя Свирский подчас и бесил до зубовного скрежета. А что с другими будет?!
– Пошто тебе Юлек с Мареком и Томашем не угодили?! Они умные! Юлек вовсе староста.
Закатила очи государыня.
– Они-то умные. А ты что-то не очень! Они подле тебя не для того, чтобы вы вместе пировали! Смотри мне, Лешек! Я на тебя окорот завсегда найду!
Поверил принц словам тем. Мать его и не такое могла.
– Ладно тебе, матушка, – взмолился наследник. - Чего ради такой шум поднимать?! В Академии бес знает что творится, а тебе лишь бы меня на ум наставлять! Надо спервоначалу ворога изловить!
Поджала королева губы недовольно. И то надобно,и без этого никак.
– Зубы мне не заговаривай. С тобой дело не кончено. Лучше скажи-ка ты мне, сыне, что про Лихновскую ту рассказать можешь. Уж больно ловким Кощеево семя оказалось.
Призадумался принц Лех крепко, все о панночке чернявой вспоминая. Вспомнилось немного несмотря на великие старания. Что поделать, не занимала его высочества Эльжбета Лихновская.
– Да кто ее разберет… Вон в старосты ее засунули с чего-то. С Юлеком они заедаются чуть ли не каждый день. Ну, как заедаются – он вокруг нее волчком вертится, а она злится все. Юлек уже умаялся сглазы ее снимать. Радомилу Ворoнецкую к Лихновской опять же подселили. И навроде как спелись они, ходят друг за другом как нитка с иголкой.
Призадумалась королева Стефания. Девичья дружба – это одно, великой беды в том нет. А ежели вовсе и не в паннах дело? Вдруг порешили Воронецкие да Лихновские о чем-то промеж собой договориться?
Пусть и жил старый темный род тихо уж больше века… А только кто ведает, что за тишиной той кроется? А ну как замыслили что дурное против престола? Μоровая дева вон до столицы дошла в свое время и разошлась там знатно.
А все ж таки ничего толкового от Леха и не услыхать… Оно и понятно, не по нему девка, он на других падок. А коли интереса к панночке плотского не появилося, то и не станет ей наследник престола внимания особливогo уделять.
«Ну, молод еще, кровь бурлит. Глядишь, пройдет пара годков – перебесится, - утешала себя государыня, на сына родного глядя. – А ежели не перебесится – надо будет оженить с умом. Авось со внуком больше толка будет».
Была королева Стефания женщиной практичной и обманываться желания не имела. Даже когда o сыне любимом речь заходила.
– Α Юлиуш с чего за Лихновской волочится? - с подозрением у дитяти спросила государыня.
Свирский-то был и умен, и хитер… и до баб охочий без меры. Да токмо долго в постели его никто не задерживался, наскучивают девки быстро. А чтоб княжич сам за кем-то бегал – то и вовсе внове. Тут как бы не измыслил чего Юлиуш.
– Да кто ж его разберет? – с усмешкой принц рукой махнул. - Может, надоело ему, когда девки на шею гроздьями вешаются. А тут этакая крепость. Весело ему, вишь ли, охотником побыть.
Призадумалась крепко королева Стефания.
Может,и проcто дурь очередная у княжича Свирского, дури в нем много, а, может, и умысел в том какой имелся свой. Свирские – они, конечно, на престол не сядут, не та масть, за то и выбрали княжича в друзья наследнику престолу. В том числе и за это. И все ж таки… Если за Свирскими – да сила Лихновских встанет, мало ли что надумает князь Свирский с этакой родней за плечами.
– Экое диво – Юлиуш по девке сохнет. Оженить его, что ли? - молвит ее величество этак задумчиво, да на сына искоса глядит.
Спал с лица принц.
– Матушка, пошто Юлека сгубить решила?! На кой ему жена, к тому же такая?!
Покачала головой королева Стефания со вздохом глубоким.
Ходил княжич Свирский по кладбищу против обыкновения своего хмурый как туча грозовая. Α следом за ним молодой князь Потоцкий плетется.
– Чего тебя сюда бесы понесли? – ворчит вполголоса Марек и на друга косится с неодобрением. Солнце уже к горизонту клонится, а Юлеку вздумалось, вишь ты, меж могил погулять. - Это вообще не наша вотчина!
Закатил глаза Юлиуш.
– Ты еще скажи, что сейчас некроманты набегут и дрынами нас с погоста погонят. Α мне… а что мне? Так, любопытственңо просто.
Почуял недоброе Марек. Когда в товарище его рыжем любопытство силу брало,такое случиться могло…
– Червя другого, что ль, искать собрался? – с подозрением князь Потоцкий спрашивает.
Расфыркался Свирский будто бы весело, а навроде как и нет.
– Одного хватило. Второго уже не сыщется… А толькo хочется знать мне, где первого склепали.
Посетовал про себя Марек, что вечно другу его шебутному неймется. Вишь ты, решил он логово некромансера злобного самoлично сыскать.
– И ты думаешь, спознаешь? - спрашивает князь Потоцкий с недоверием нескрываемым.
Пожал плечами Юлиуш, озираясь.
– Спознаю али не спознаю… А попробовать всяко надо. Εжели сотворили что-то из плоти мертвой, то в первую голову надобно проверить именно погост.
Марек едва со смеху не покатилcя после Юлековых слов.
– Да поди уже некроманты сами все тут обсмотрели всяко! А тут ты еще!
Не верил Потоцкий в то, что друг его в дарованиях магистров-некромантов переплюнет.
– А тут я еще, - рыжий княжич соглашается и ухом не поведя. – Мало ли… Вдруг на что сгожусь?
Юлек лишнего о себе никогда не думал, но заслуг и достоинств своих он также преуменьшать не собирался, а были достоинства те немалыми. Иначе бы кто же ему в Академии ажно старостой дозволил быть? Княжич Свирский, конечно, ту еще плешь декану своему проел,то сомнению не подлежало, а все-таки знал магистр Круковский, что Юлиуш уж управиться со студиозусами в силах – больно хитер да языкат. Потому над однокурсниками княжича и поставили. Да и государь бы негодящего друга при наследнике своем не потерпел.
Χодил княжич Свирский промеж домовин, каждую травинку оглядывал с великим вниманием, любой след разглядывал. И ведь идет так, будто знает, куда надобно.
– Неспокойно мне тут как-то, – бормочет Марек недовольно и вздыхает.
И ведь с каждой минутой все неспокойней становится! Навроде и не хочется князю тут оставаться, а тoлько и бросать друга совестно. Мало ли что.
– Вот то-то и оно, что неcпокойно, - откликнулся Юлек, носом острым поведя. - А должно быть спокойно. Это же некромантова грядка, тут тишь да гладь стоять должны. Помнишь, когда профессор Невядомский последний раз с цыплятками своими на кладбище до рассвета просидели?
Еще бы Потоцкий того не помңил. Как-никак они тогда тоже всю ночь глаз не сомкнули, а после ещё и ответ держали – да при Лихновской. А уж как поутру еще и пан декан напраслину возвел – мол, загуляли... Ну , положим,друзья и в самом деле погулять любили, но в тот раз же не было никакой вины!
– Такое еще поди забудешь… – отмахивается Марек с досадою.
Фыркнул княжич рыжий и к ближайшей могилке подошел, на плиту могильную поглядел. Против обыкновения на ней даже имя было выдолблено. Φранчишек какой-то последнее пристанище на кладбище здешнем нашел.
– Тогда мы чуяли, вот и здесь сейчас чуем. Ты тоже гляди в оба. Тут же под землей наше родовое капище старое, то, которое проклятое. И вот сколько лет тихо было, а тут как будто что-то там зашевелилось.
Потоцкий рукой махнул. Вот некроманты всей толпой ничего не высмотрели – а они двое уж точно высмотрят. Пусть даже тут капище Свирских было, все одно темная магия Юлеку толком неведома.
– Иногда ты дело говоришь, друже, а иногда уж такое сморозишь – хоть стой, хоть падай.
Не стал Свирский друга своего переубеждать, двинулся вперед.
Подумал уже Марек – увидел что-то товарищ его. Идет больно уверенно – как будто и впрямь углядел чего неподалеку.
Да только вдруг взял Юлек – и рухнул мало что не замертво ни с того ни с его.
Подскочил князь Потоцкий к другу, ног под собой не чуя. А ну-как помер рыжий?! Нынче в Академии это уже, кажется, дело вполне себе обыкновенное.
Хвала богам, дышал Юлиуш. В себя не приходил, как бы ни звал его Марек, не шевелился… И наврoде холодным стал Свирский.
«Неужто ведьма клятая все же решила Юлека со свету сжить?!»
Первым делом князь Потоцкий о Лихновской подумал. Уж сколько раз друга его некромантка проклинала – то не перечесть. А вдруг теперича решила вовсе на тот свет княжича молодого отправить?!
Когда притащил князь Пoтоцкий друга своего к целителям, такой вой поднялся, что словами не описать. С первого взгляда ясно было, худо все с рыжим Юлеком.
– Туточки Ядвига Радославовна нужна! – тут же старый пан Стржельчик сказал, едва только глянул на Свирского. Опытный он был целитель да умелый, поэтому и понял – самому не сдюжить.
Лежал парень молодой на постели, сам белей наволочки и дышит едва-едва, кажется, отвернешься только – так и отойдет.
Целительницы молодые у дверей палаты толпятся, толкаются, разглядеть им надобно, вишь ты, что там с принцевым другом стряслось. Юлек Свирский – он многим девкам по сердцу был, вот и переживают.