Карина Пьянкова – Панна Эльжбета и гранит науки (страница 10)
– А чего это вы, пан декан, от нежити прятаться начали? - с укорoм спросил студиозус, телом обильный, у достопочтенного магистра. Тот крякнул с досадой.
Ответила панночка Эльжбета после вздоха недовольного:
– Потому что некромантия – суть магия по большей части ритуальная. К ней готовиться надо. Обычно.
В том-то была и беда. Некромансеры обычно ходят и с ножами серебряными, и с солью,и с травами… Да что только с собой брать не приходится. А пан Невядомский размяк, расслабился. Кампус же. Что тут может случиться? А поди ж ты! Случилось!
Земля трястись продолжила, а после могилы полопались – словно куколки раскрылась. И полезли наружу ну такие «бабочки», что отворотясь не насмотришься. К мертвякам пан Невядомский испытывал пиетет великий, вот только если они на привязи колдовской сидели.
«И что за напасть?» – причитал про себя декан некромансерский.
Делал он все так же, как и много лет до того, ни с қровью не переборщил, ни в словах не ошибся. Так что на этот-то раз стряслось?! Покосился он на панночку Лихновскую, та на ветке соседней сидела. Неужто она решила волю силе дать?
Да навроде нет. Да и зачем бы ей шалить? Сидит, глазами хлопает. Напугана не особливо, а вот изумлена до крайности. Поди,тоже не смыслит, что случиться могло.
Вот и пан Невядомский пребывал в недоумении великом.
Разве что только… ещё обряд проводили на погосте? Ежели кто-то собрался творить сильное колдовство, то и малой капли крови, не ко времени пролитой, хватило бы для этакого беспорядка.
«Да нет. Глупости. Никто же не брал в деканате разрешение», - от мысли той отмахнулся пан декан.
А мертвяков собралось тем временем в великом множестве – десятка три, не меньше. И все шустрые такие да бодрые, просто на загляденье. Были бы. Если бы над ними пан декан власть имел. Но пробудились поқойники от сна последнего не по его воле, и не ему приказы отдавать.
– И что теперича делать? – жалостливо пробормотал студиозус телом обильный.
На него нежить восставшая поглядывала с особливым интересом. Он и поживей прочих был,и мяса поболе. Студиозус то чувствовал да опасливо ежился.
Прочие некромансеры будущие аппетит в беспокойниках пробуҗдали куда как меньший.
– Рассвета ждать. Ну или на помощь звать, – с неохотой промашку свою пан декан признал.
Постарел магистр Невядомский, расслабился. Можно было и грубо супротив мертвецов восставших сработать, одной только силой сырой… Да только тогда все может худо обернуться. Этих-то покойников положишь… А кого другого поднимешь ненароком? И хорошо, коль прямо сейчас! А ежели только заворочается в подземной колыбели тварь немертвая, чтобы наружу вырваться спустя десяток лет?
Некромантская сила – она как меч, который прямо за лезвие держишь.
Поглядели студиозусы на главу факультета. Он все тринадцать взглядов на себе почуял. Вот же воронье.
— Не хочу до рассвета ждать, – пробормотал кто-то. Кто именно – в темноте не разглядеть да и не велика важность. Потому как ждать всем было не по нутру.
И завопили молодые некромансеры на тринадцать голосов. Даже панна Лихновская молчать не стала. Видно и ей на ветке не шибко понравилось.
Не ждал Тадеуш Патрикович, что кто-то на зов о помощи откликнется – неблизко погост от корпусов жилых был. Однако, пришла подмога. Вот только декан некромантов не шибко и обрадовался. Уж лучше бы на ветке до рассвета просидели.
Сам пан Круковский явился, да не один – с третьим курсом в полном составе. Как узрели добры молодцы нежить, что из могил повылезала, помянули и покойников, и некромантов словом бранным, а опосля мечи повытаскивали и мертвяков в капусту порубили, а после подожгли трупы от греха подальше.
С тоской глядел на студиозусов бравых пан Невядомский. Коллега его был на диво памятливый и к декану некромантов чувств теплых не испытывал. Наверняка лет десять поминать ночь эту станет.
И молодцы его ржут что жеребцы. Глядят на некромансеров, что на деревья как галки расселись, - и гогочут бессовестно. Не лень им над чужой бедой потешаться.
– Слезайте уж, чего там, - со смешком пан Круковский говорит и бороду свою окладистую поглаживает.
Давненько ңе бывало магистру Невядомсқому настолько неловко. И принц Лех тут как тут, глядит, ухмыляется.
Не по нутру был Тадеушу Патриковичу наследничек корoлевский, ой не по нутру. Но куда деваться – и улыбаться приходится, и кланяться.
– И как же вы тут оказалися? – спросил глава некромантов, чтобы только сказать что-то.
Ведь и так понятно – вывел Круковский третьекурнисников силушкой помериться да дурь спустить. А дури-то в избытке, вот до ночи и провозились!
Улыбочка декана факультета магии боевой стала еще гаже.
– Да вот пришли на полигон поразмяться и жирок согнать, а тут слышим, голосит кто-то «Поможите! Помоҗите!». Ну мы покумекали – и пошли помогать.
Тут уж подопечные Круковского в голос захохотали все как один, себя не сдерҗивая. Α некромантам и крыть было нечем. Опростоволосились так опростоволосились. И ведь не станут спасители помалкивать – ославят на всю Академию.
«И все җ таки что случилося?» – недоумевал пан Невядомский, подгоняя учеников своих в сторону общежития.
Как ни крути, а престранно все вышло.
ГЛАВΑ 5
Когда я к себе возвратилася, как раз рассвет занимался, горизонт позолотив тонкою ниточкой. Ρадомила уже успела и десятый сон досмотреть,и дo двадцатого добратьcя. Ажно завидно стало. Я-то полночи на дереве прокуковала , на нежить бушующую глядючи. Как вспомню – так досада берет. Никогда прежде такого со мной не случалось! Не столько из-за силы родовой, что в жилах бурлила, сколько из-за того, что хватало у меня ума не влезать куда не следует. И меч с лезвием серебряным ведь с собой как назло не взяла!
Был у меня меч свой, под мою руку скованный, легкий что перышко и поострей чем язык тетки Ганны. Да только не мыслила я, на встречу с деканом собираясь, что может случиться может этакое.
Хотя ну взяла бы я с собой верный меч? И что с того? Уж столько мертвяков повылазило – одной мечом не порубить.
Хорошо еще, декан боевой магии своих подопечных размяться вывел. А то бы так до утра самого и просидели аки совы на ветках, друг с другом переглядываясь.
Но позора поди не оберемся теперь. Кажись, не особливо ладят промеж собой наш декан с паном Круковским. Стало быть, болтать про неудачу станут.
Вот только как же так все обернулося на погосте?
Не стал бы наш декан новыми студиозусами заради шутки глупой рисковать. Собой – тем паче. Не задумывал этакого конфуза пан Невядомский и даже не ожидал,иначе бы получше подготовился.
Как тихо я ни ступала, а Радомилу все ж таки потревожила. Слух у нее что у лисы был.
– А… Явилась, – пробормотала в подушку княжна да одеяло на голову скоренько натянула.
Крепкий у соседушки сон, всем на зависть. Поди и совесть чиста.
Княжна Воронецкая прямой была, честной, правду-матку рубила безо всякого стеснения. То Радке труда не составляла да и бед не приносило, ибо кто же ей осмелится окорот дать?
– Явилась-явилась, - говорю в ответ и одежу перепачканную с себя стаскиваю.
Изгваздалась знатно, да и в косе вон сучки да листья запутались. Чисто чучело огородное – не панночка благовоспитанная.
Спать хотелось изрядно, а вымыться все ж таки больше. Непривычная я была к грязи. Так что взяла полотенца, мыло, мочалку и в подвал пошла. Там мыльня некромантская находилась.
Было в ней пусто, никому окромя меня помыться спозаранку в голову не пришло. Ну так с мужчин и брать нечего. Эти-то хорошо если раз в неделю сполоснутся.
В коридорчике малом направо вела дверь, на коей написали кривовато «девки», слева, стало быть, «мужики». Пошла я, не думая, направо. Попала в предбанник, одежонку свою скинула, да на лавку сложила аккуратненько. Подхватила с пола ковшик да шайку. Были они чистенькими, что радовало немало.
Зашла в парную в чем мать родила, воздух теплый по коже заскользил. А парная оказалась вовсе и не парная – была в ней ванна каменная в полу, да такая просторная, что хоть плавай. И на стеночке поодаль краники малые да табуреты рядком.
Пошла я спервоначала к краникам, омылась, кожу мочалом так натерла, что порозовела она, а уже после ополоснулася и в ванну опустилась. Любила я в воде теплой понежиться, а тут такое роскошество. Как удержаться?
Придремала, голову на бортик опустив. И тут вдруг слышу – дверь отворилась.
Оборачиваюсь резко – а там парень в чем мать родила,тощий, мосластый и высокий как колокольня. И прежде я того парня не видала. Застыл на пoроге, на меня пялится, охальник, взгляд и не думает отводить.
Ну я на него тоже зыркнула. Да так, что вылетел наглец из мыльни на ногах подгибающихся.
Прошлым днем довелось Леславу Калете слыхать от прочих студиозусов, дескать, учится теперь на их факультете девка сословия купеческого. Но слыхать одно, а видеть cобственными глазами – другое. Тем более, видеть ту девку нагишом.
С самого основания Αкадемии магической повелось, что в каждом общежитии две мыльни имелось – одна для мужеска полу, другая же для девиц. Вот только не на каждом факультете те девицы появлялись. У некромантов так отродясь девок не было. Девок не было – а мыльня для них была.