Карина Пьянкова – Добро пожаловать домой (страница 36)
- Жаннет, ты и правда думаешь, будто это дело рук Андре? Все же мальчик никогда не демонстрировал выдающихся способностей. Так неужели смерть Анаис могла настолько повлиять на него...
Писательница усмехнулась и произнесла:
- Ни на минуту не сомневалась... что Андре тут непричастен. Как бы Лотте ни хотелось обратного, Андре был, есть и останется никем. Но лучше, если мы лишний раз убедимся в этом.
Разгневанная Шарлотта Арно подскочила на ноги и бросила яростный взгляд на тетю Жаннет.
- Не смей... Не смей говорить так об Андре!
Словами в адрес деверя она была возмущена до глубины души. Даже сжала руки в кулаки. И казалось, что готова была кинуться на писательницу. А та только снисходительно улыбалась, как будто ни капли не сомневалась, что сможет в любом случае дать отпор.
- Лотта, уймись! - шикнула на Шарлотту старшая из сестер Дюпон. В ее голосе было столько властности, что хватило бы на десяток королев. - Твои страдания уже достаточно утомили всех в этом доме. Ты по собственной воле предпочла сильного и здравомыслящего старшего брата, а не разбитого на части младшего. Так перестань так демонстративно страдать! Рене уж точно не виноват в твоем выборе. Или ты думаешь, будто ему в радость видеть твой мученический лик каждый раз, когда речь заходит о его брате? Ты так хочешь разрушить собственный брак? Так не честней ли тогда просто подать на развод?
Руки тети Лотты повисли плетьми, а в глазах застыла обида и боль.
- Тебе не понять! - почти выкрикнула она и выбежала из комнаты.
Никогда бы не подумала, что тетя Шарлотта может так себя вести. Она мне всегда казалась доброй феей, светлой и радостной.
- Ну да, куда уж мне... - тихо произнесла ей вслед тетя Жаннет.
Вирджини забралась на диван с ногами и захохотала. Ее вся эта сцена явно порадовала и сильно.
- Все думала, когда же ты не выдержишь и отчитаешь ее. Но ты терпелива как аллигатор, сестрица. Долго терпела нашу святошу.
Тетя Жаннет выехала на центр комнаты. Она улыбалась спокойно и удовлетворенно.
- А я удивляюсь терпению Рене.
Бабушка Натали только вздохнула. Ее свары в доме не радовали.
- Твое ли это дело, Жаннет? Это их жизнь. К тому же, не думаю, будто Рене так уж сильно переживает из-за чувств жены. Он не такой человек.
Тетя Жаннет покачала головой.
- Как будто бы вы знаете, какой человек Рене.
Сказав это, она выехала из гостиной.
ГЛАВА 8
Старая кровь
Посидев еще немного в гостиной, я поднялась на второй этаж. К себе идти комнату не хотелось... Еще немного — и я ее уже возненавижу. Но выбор у меня был на самом деле невелик — либо общество призраков, либо общество тети Жаннет. Разумеется, я предпочла живую родственницу мертвым и отправилась в кабинет писательницы, попутно забрав из моей спальни распечатки с романом. Говорить с тетей не хотелось. Но зато с ней можно было прекрасно помолчать, разделив на двоих одну книгу.
Увидев меня в дверях, женщина с улыбкой кивнула в сторону дивана, ни на минуту не отрываясь от работы. Ее пальцы порхали над клавиатурой, беспрерывно создавая чудо. Только в отличие от других чудес этого города, то, что творила тетя, было по-настоящему добрым.
- Тот, кто стер твою память, Тесса... Это ведь был не Рене? - произнесла между делом тетя Жаннет.
Это не особо походило на вопрос. Скорее женщина утверждала. И ее пальцы не сбились с ритма ни на мгновение. Тетя Жаннет была полностью уверена, что не Рене Арно изменил мои воспоминания.
- Не думаю, - ответила я, заканчивая очередную страницу.
Энн опять влезла в драку. И ей в очередной раз как следует наваляли. Жизнь её так ничему и не учит. Но этим она мне, наверное, и нравилась. Никогда не сдавалась, как бы больно и страшно не было.
- Но это и не я сделала... - задумчиво протянула писательница. Звук клавиш стал звонче, теперь по ним били куда сильней. - Выходит, кто-то вошел в «Розу»? Вошел в дом, куда можно войти только по приглашению хозяев...
В голосе тети звучало недоумение и растерянность. Она явно была не из тех, кто любил неразгаданные загадки.
- Наверное, - согласилась я со своим кумиром.
- Ты не волнуешься? Не волнуешься из-за того, что чужак ходил по дому, был в твоей комнате? - спросила меня тетя, вскинув на меня острый как бритва взгляд.
Да, если поставить вопрос именно так, то действительно мое спокойствие казалось странным.
Задумавшись, на мгновение, я покачала головой.
- Сложно бояться того, кто пел тебе колыбельную. Пусть мне и не нравится, что кто-то стал меня... переделывать. И забирать мои воспоминания.
Лицо тети побелело как простыни в «Белой розе». И даже губы посинели... Бабушка говорила, так бывает при сердечных приступах...
- Тетя! - бросилась я к писательнице и схватила ее за руку. - Тетя тебе плохо! Я вызову скорую!
Женщина выдавила «нет» и покачала головой. Кажется, с ней случился приступ. И это напугало меня практически до полусмерти. Меня. Но не тетю.
- Не надо, детка. Не надо... Сейчас все пройдет. Я куда крепче, чем кажется....
Тетя Жаннет прикрыла глаза и начала дышать очень медленно, медленно и глубоко... Краска постепенно возвращалась на ее щеки... Через минуту Жаннет Дюпон вновь взглянула на меня и, казалось, будто все в порядке, ничего не произошло...
Эта женщина приказывала не только всем вокруг, но и собственному телу.
- Голос был красивый, верно? - с горьким смешком спросила родственница.
- Д-да.
Я не понимала, к чему она клонит.
- О да... Она всегда хорошо пела... - выдохнула тетя и откинулась на спинку своего кресла, запрокинув голову. И рассмеялась. Как-то горько, истерично рассмеялась.
- Тетя... - окликнула я Жаннет Дюпон. Та взглянула на меня как-то обреченно. - Тетя, но это был мужской голос. Ночью в «Белую розу» приходил мужчина. Я в этом уверена.
Смех тут же оборвался. А на лице тети проступил настоящий шок.
- То есть... Mon Dieu... Ce n'est pas elle... Elle est morte19.
Почему она вообще решила, будто голос был женским? Кого она ждала?
- Мужской голос? - тут же принялась расспрашивать, позабыв о работе, о том, что только что ее не подвело сердце, да и, кажется, вообще обо всем на свете. - Все-таки Рене? Хотя никогда прежде не слышала, чтоб он пел...
- Нет-нет, - тут же ответила я. - Это был не дядя Рене! Вовсе нет. Это был кто-то совсем другой, тетя. Незнакомый!
Писательница закусила губу и начала остервенело тереть виски, как будто бы пыталась избавиться от головной боли.
- Ты уверена? Хотя как ты вообще можешь быть в чем-то уверена, после того, как тебе изменили память... Но хотя бы не она...
Кем могла быть эта таинственная «она», та, что по мнению тети Жаннет должна была петь мне колыбельные? Неужели?..
- Она?.. Мама? Моя мама? - тихо спросила я, ужасаясь такому предположению. - Но как? Мама же умерла.
- Умерла... - со вздохом ответила тетя, закрывая крышку ноутбука. - Но... когда она уезжала из «Белой розы» в последний раз... она пообещала кое-что. Пообещала нам всем, что непременно вернется назад. А Анаис всегда выполняла свои обещания. Вирджини... Для нее это повод для ночных кошмаров даже сейчас, спустя двенадцать лет.
- А для тебя? - спросила я тетю Жаннет, пристально вглядываясь в ее лицо. Как будто так легко понять, что творится ее голове.
Писательница пожала руками.
- Я думала, что для меня — нет. Ведь из могилы уже не возвращаются.
Думала...
- Читай, Тесса. Читай — и не забивай свою голову ерундой. Анаис не явится в этот дом. И не жалей об этом. Она не была способна на любовь... Не думаю, будто с твоим рождением изменилось хоть что-то... Я понимаю, тяжело слышать такое о собственной матери, но лучше знать правду с самого начала и не обманываться попусту. Тогда избежишь боли в будущем.
Я кивнула, соглашаясь с тетей. Она наверняка знала лучше, эта странная, практически всезнающая женщина. Каждый раз, читая ее книги, я думала, что она также легко читает в чужих душах, как я читаю написанные ею слова... И, кажется, я была права.
До обеда я пробыла в комнате тети, но больше мы с ней не разговаривали, обе занятые своими книгами. Она писала, а я читала. Но все равно было хорошо, спокойно и как-то... тепло. С отцом я такого никогда не испытывала. С ним молчать было тяжело и неуютно.
К обеду я снова спустилась вниз, а тетя Жаннет осталась. Если раньше я думала, что женщина не присоединяется, потому что не может это сделать, то теперь пришла к выводу, что писательница спускаться просто не хочет. Ведь в гостиную писательница явилась, а после самостоятельно вернулась к себе без какой-либо помощи. Значит, тетя на самом деле просто предпочитает одиночество.
Обед проходил в гнетущем молчании. Может быть, из-за того, что дядя Рене все еще не вернулся в «Розу». Не то чтобы он был душой компании, обычно за столом дядя молчал. Но в его отсутствие почему-то замолчали и все остальные. А тетя Шарлотта еще и улыбаться перестала и сидела неестественно прямо.