Карина Пьянкова – Добро пожаловать домой (страница 33)

О Господи... А что я еще могла потерять? И кто это сделал со мной?

Тетя Лотта выглядела виноватой и тут же ударилась в разъяснения. Как будто от них был хоть какой-то толк.

- Тесса, так не принято поступать... Это слишком сложное искусство, можно случайно просто... изувечить. А увечье души куда страшней увечья тела.

Лучше бы ничего не говорила, честное слово. Меня понемногу начинало тошнить, накатила паника.

Слова родственников слишком сильно походили на правду.

Действительно, какого черта я решила надеть эту блузку? Я же всегда терпеть не могла такие вещи... Даже не знаю, почему она оказалась в моем чемодане.

Что еще во мне изменили, даже не спросив, хочу я того или нет? Чего лишили? Что добавили?

- Кто это мог сделать? - спросила я, обхватив голову руками.

Шарлотта опустила глаза, явно не желая отвечать. Значит, дядя Рене точно мог... Или даже сама Шарлотта Арно.

- Мама, Рене... - ответила с ухмылкой за тетю Лотту тетя Вирджини. - И, разумеется, Жаннет. У меня или Лотты силенок не хватит на такой фокус. Про мальчишек и говорить не стоит. Судя по тому, с каким перекошенным лицом выскочил отсюда Рене, то он явно думает на Жаннет. А судя по тому, как мнется наша дорогая Лотта, она сама думает на мужа. А ты как считаешь, адово отродье? Кто решил тебя «починить» без твоего ведома?

После такой новости очередная издевательская кличка от тети Вирджини меня даже не тронула.

- Не знаю. А зачем это вообще нужно было это делать?

Почему вообще кто-то решил покопаться в моей голове?

- Чтобы потом не тратиться на психоаналитика, - пожав плечами, ответила сестра моей матери. - Так ты точно не будешь орать по ночам и шарахаться от каждой тени. В общем, это могли сделать из родственной заботы. Хотя лезть в голову своего чокнутого братца Рене, к примеру, так и не решился. Побоялся не справиться. Одна ошибка — и человек уже пускает слюни до конца жизни.

Да уж... Перспектива жуткая.

- Я, наверное, тоже пойду... - пробормотала я и покинула столовую. Самым диким оказалось то, что все равно никак не получалось испугаться... Даже после слов тети Вирджини о «пускании слюней».

А на втором этаже оказалось непривычно оживленно. Родственники, мои благопристойные родственники, практически орали друг на друга. Казалось еще немного — и стекла начнут звенеть.

- Жаннет, как ты могла?!

В голосе дяди Рене было столько гнева, что стоило бы испугаться.

- Рене, дорогой, я тебе уже в десятый раз повторяю, что к девочке я ночью даже не подходила! Да я бы и не рискнула лезть в ее голову!

Тетя говорила спокойно и насмешливо. Либо она правда была не виновата, либо умело врала. Оба варианта были вероятны.

- Но только у тебя хватило бы сил сделать это! - не успокаивался мужчина.

- Рене...

А это уже бабушка. И она словно бы была напугана.

- Мадам, прошу вас, не надо мне лгать. Я знаю, подобное колдовство вам уже давно не по плечу. Я не слепой и не глухой. Меня вам не провести как Вирджини. Я не настолько легковерный.

Как это... но ведь бабушка Натали считается самой могущественной колдуньей Нового Орлеана? А теперь выходит, что это все ложь?

- Рене! - возмущенно воскликнула тетя Жаннет. - Опомнись! Ты говоришь с Мадам!

Разговор смолк. Ну, или, по крайней мере, родственники решили позаботиться о том, чтобы их ссору не услышали посторонние.

Значит, в моей голове могли копаться только два человека: дядя Рене и тетя Жаннет. И оба утверждают, будто ничего подобного не делали и делать не собирались. Врать могли оба.

Я вздохнула и ушла в свою комнату, где меня ждала еще одна чашка горячего шоколада с зефирками. Скорее всего, в комнате опять побывала Эмми...

Я уселась на кровать и принялась пить, когда заметила, что на ковре у кровати что-то поблескивает. Наклонившись, я увидела, что это запонка из какого-то белого металла. Серебро или платина. Наверняка, это дядя вчера вечером обронил. Такие пафосные вещи вполне в его духе. Надо бы отдать...

Запонка была изящной, с какой-то хитрой гравировкой. Неожиданно я поняла, что тоже хочу себе какие-нибудь украшения. Эта мысль точно была не моя.

Наверное, тот, кто избавил меня от ненужных воспоминаний? Решил еще и добавить мне... женственности. Так, как он или она понимали это качество.

Я знала, что новые родственники постараются меня переделать. Но не думала, что это будет... так.

Нужно было чем-то себя занять, пока я не начала делать какую-нибудь чушь, и не удалось придумать ничего лучше, чем включить фильм. Как назло, первым под руку попался диск с «Некоторые любят погорячее». Такое старье любила Дженнифер, а вовсе не я. Мачеха обожала изображать из себя утонченную натуру, поэтому демонстративно смотрела старые фильмы, слушала джаз... вот только, когда я однажды залезла в ее прикроватную тумбочку, то обнаружила там потрепанные романы про трепетную и невинную деву и сурового горца. Мачеха не была интеллектуалкой с отличным вкусом. Просто очередная лицемерка, которая изображала из себя утонченную леди.

И мачеха никогда не стучалась, прежде чем войти, как делали мои родственники из Нового Орлеана.

Вот и сейчас дядя Рене сперва постучал и окликнул меня. И вошел он, только дождавшись ответа.

Двое переодетых мужчин на экране как раз ковыляли по перрону в туфлях на каблуках. Зрелище было на редкость комичное. Хотя Тони Кёртиса не испортил даже женский наряд.

Мужчина, казалось, был сильно встревожен.

- Тесса, как... как ты себя чувствуешь?

Сколько уже раз я слышала этот вопрос за сегодняшнее утро.

- Странно, - пожала плечами я и протянула запонку дяде. - Вы вчера потеряли.

Мистер Арно подошел ко мне и взял украшение в руку.

- С чего ты взяла, что это именно я потерял?

Пожала плечами. Дело не стоило выеденного яйца, так что я решила снова сосредоточиться на фильме.

- Ну, близнецы вряд ли пользуются запонками. Да и в комнату ко мне они не заходили вроде бы.

Рене Арно мрачнел на глазах. Как небо перед грозой.

- Но это не мое.

Я оторвалась от экрана и снова повернулась к родственнику.

- Разве? - удивилась я. - Тогда я не знаю, откуда эта вещь могла взяться на ковре у моей кровати.

Гроза вот-вот должна была хлынуть. Мне даже показалось, что я увидела в зеленых глазах дяди Рене отблески молний.

- Тесса, вспомни, ночью было что-то... странное? - подошел ко мне дядя Рене.

Удержаться от смешка не удалось. Проще было сказать, что ночью было не странным с моего приезда в Новый Орлеан.

Хотя... призраки уже для меня стали рутиной. А вот...

- Мне померещилось ночью, как будто бы кто-то пел... - произнесла я неуверенно. - Как будто кто-то пел рядом с моей постелью. Но... я не уверена, что все это мне не просто приснилось. Теперь эта колыбельная ко мне намертво прилипла.

Как ни странно, к моим словам родственник отнесся очень серьезно, и они его явно сильно встревожили. Он спросил, где лежала запонка, и едва ли не на коленях обползал там все, делая странные жесты и говоря непонятные слова. Никакого результата от действий Рене Арно я не увидела, но он, должно быть, все-таки имелся и явно не нравился моему дяде.

- Даже если здесь кто-то и был, следов он после себя не оставил, - с досадой произнес мужчина. Он снова посмотрел на запонку. На этот раз практически с отвращением. - Но откуда тогда в твоей комнате появилась эта вещица... Что за колыбельную ты слышала, Тесса?

Я напела мелодию.

Дядя Рене нахмурился.

- Это старинная французская колыбельная... Она довольно известна... Ты могла услышать ее где-то случайно. А голос был мужским или женским?

- Мужским. Молодым. Очень молодым.

Дядя взлохматил волосы и устало прикрыл глаза. Теперь он уже не казался настолько уж нудным сухарем.

- «Роза» не пускает чужаков... Даже мы с Лоттой и мальчиками можем жить здесь только потому, что это разрешила мадам Дюпон. Наше родство слишком дальнее.

- Я знаю, - вздохнула я и повторила уже заученную наизусть фразу: - В «Розу» не может войти чужак. Значит, мне просто померещилось.

Дядя подбросил на ладони запонку. Она упорно оставалась материальной и исчезать явно не собиралась.