Карина Пинтийская – Пес со мной. Как понять собаку и сделать ее счастливой (страница 3)

Главный аргумент сторонников клетки: собаки на свободном выгуле тоже находят себе логово и обживают его. Клетка для домашних собак – аналог логова, а значит, естественна. Но правда в том, что в логовах собаки живут только в период взращивания потомства, пока щенкам не исполнится восемь недель[15]. Кроме того, у логова нет двери и замка, и животные могут выходить из него в случае необходимости или желания. Не существует ни одного – даже плохого – исследования о том, что клетка воспринимается собаками как логово. Зато известен такой эксперимент: щенков отделили от их опекунов электрической изгородью, находящейся под напряжением. И даже несмотря на удары током, они продолжали попытки прорваться к своим людям. Еще один кейс – «синдром одинокой мыши»[16] из исследования 2020 года. На третий день содержания в одиночной клетке мыши впадали в летаргическое состояние, аналогичное тому, которое испытывали мыши из другой группы при передозировке опиоидом бупренорфином. Так выглядит влияние, которое оказывает на мышей, собак и даже людей изоляция.

Что пес может делать в закрытой клетке? В зависимости от размера он может стоять прямо, сидеть, лежать или поворачиваться. Он может ухаживать за собой (например, лизать себя или чесаться), видеть сквозь решетку, слышать, нюхать, лаять, выть. Он также может царапать или грызть прутья или стены. Все другие виды поведения, такие как передвижение, исследование окружающей среды, социальные взаимодействия, манипулирование предметами (если только они не находятся в клетке) и т. д., при этом невозможны. То есть долговременное нахождение в клетке не является естественным состоянием собаки.

Еще один аргумент сторонников клетки: «Мы оберегаем собаку, чтобы она не навредила себе: не перегрызла провода, не съела что-то вредное и опасное». Наша позиция: нужно заранее готовить дом к появлению пса. Уберите провода, гвозди и еду, которая может навредить, спрячьте дорогие сердцу туфли, чтобы с ними точно ничего не случилось, и запаситесь специальными лакомствами и игрушками, которые ваш пес сможет безнаказанно грызть. Согласно исследованию[18] 2021 года, только 2 % животных продолжают жевать не предназначенные для них предметы, если получают достаточно лакомств и игрушек.

Третий популярный довод за клетку: «Это безопасное место, где собака может спрятаться и отдохнуть». Но что это за дом такой, в котором собака вынуждена прятаться от людей в запертой клетке? Псу, как и любому другому млекопитающему, нужно тихое[19] место для отдыха, свой уголок, на который не будет посягать никто из домашних. Но этому месту совсем не требуются железные прутья и замок.

Еще один частый аргумент: «Собаке в клетке просто нравится, она заходит туда сама и с удовольствием». Собаке действительно может нравиться клетка как место сна и отдыха – так же как шкаф, плюшевый домик, ящик стола или любое другое укрытие. Только вот в укрытии никто никого не запирает, в этом его отличие от тюрьмы. Если клетка всегда открыта и собака продолжает там тусить – нет проблем. Но наш опыт показывает, что большинству псов куда больше нравится проводить время на нашей кровати. Впрочем, если вы покажете нам собаку, которая научилась сама себя запирать ради роскошного отдыха в клетке, мы возьмем свои слова назад.

«Мой пес успокаивается только в клетке» – еще один несостоятельный аргумент. Разумеется, чтобы научить молодую активную собаку успокаиваться самостоятельно, потребуется куда больше знаний и сил, чем если просто запереть ее. Но то, что произойдет с собакой в клетке, – это не про успокоение. Под замком она постепенно осознает тщетность попыток выбраться и ляжет от растерянности и бессилия. Успокоится ли она при этом? Нет, это обыкновенное отчаяние.

Еще пара фактов о клетках

• В Финляндии, Норвегии и Германии закрывать собак в клетках законодательно запрещено в любых случаях, кроме перевозки, нахождения в стационаре больницы или другой «кратковременной и приемлемой причины». При этом домашняя клетка должна быть достаточно просторной. Например, для лабрадора установлена норма площади в три с половиной квадратных метра – это больше половины стандартной советской кухни. В обзоре от 2020 года[20] группа австрийских этологов и ветеринаров называет такие правила разумными и отмечает, что каждую причину помещения собаки в клетку можно решить другим, более гуманным способом.

• Постоянное (более четырех часов в сутки) содержание подопытных собак в клетках запрещено законодательством ЕС. При этом в Германии лабораторные собаки имеют право на клетку минимальной площадью от шести до десяти квадратных метров (в зависимости от породы и размера).

• Собака в клетке не может ни выбирать, ни регулировать параметры окружающей среды (светло-темно, тепло-холодно, тихо-громко, жестко-мягко). Она не может уйти или устранить возникший триггер. Такое состояние ученые-этологи называют потерей контроля, и оно негативно сказывается на благополучии пса.

• Некоторые кинологи с помощью клетки обещают быстро приучить щенка к туалету на улице. Все дело в том, что у собак существует естественный внутренний запрет: не испражняться там, где спишь. Мы считаем, что это банальная пытка. Мочевой пузырь щенка – как и любого ребенка любого вида – работает не так, как у взрослого, и опорожнять его нужно чаще (в раннем возрасте – ежечасно). В клетке малыш сначала долго терпит, а потом не выдерживает и справляет нужду под себя, от чего страдает и физически, и морально.

• Спать в клетке неестественно для собаки. Согласно исследованиям[21], в процессе смены фаз сна собакам необходимо менять позы и поверхности – например, перемещаться с более мягкой на твердую. Этот фактор очень важен для качества сна, и в клетке так спать не получится.

Но, если честно, даже если бы у нас не было всех этих фактов и ссылок на исследования, мы бы все равно не стали покупать клетку своим собакам. Таков наш моральный выбор. И мы верим, что порой это куда важнее, чем научный резон.

«Называться родителем своей собаки – глупо»

Мы предпочитаем использовать формулировку «собачий родитель», хотя отлично понимаем, что многих она может покоробить. Еще мы говорим «социальный партнер», потому что, на наш взгляд, это максимально точно отражает модель наших отношений с собаками. При этом мы принимаем любые самоназвания, которые используют другие люди, будь то «хозяин», «хранитель», «компаньон» и так далее. «Собачьи родители» – это исключительно наш выбор. Но у него есть причины.

Мы убеждены, что язык формирует сознание. Называя себя чьими-то хозяевами, мы фактически соглашаемся с российским законом[22], по которому домашние животные – это собственность, неодушевленная вещь. Никому не придет в голову поинтересоваться, что происходит в душе у старой шляпы, когда мы выбрасываем ее на помойку, или как ковер относится к физическим наказаниям; при этом очевидно, что у животных, в отличие от одежды и предметов быта, есть мысли и чувства.

Еще нас вдохновляет зарубежный опыт. Сегодня термин pawrents[23] используют большинство англоязычных ресурсов по дрессуре и ветеринарии, а также зоомагазины. Разумеется, его часто критикуют: называют маркетинговой уловкой, инфантилизмом, подменой понятий, манипуляцией и безумством. Но нам он кажется очень удачным. Собаки зависят от нас примерно так же, как маленькие дети – от своих родителей. Мы знаем, что многих удивляет и даже раздражает, когда мы их сравниваем, но фактически тут все чисто. Что ребенку, что псу мы обязаны обеспечить безопасность, воспитание и любовь.

Я до сих пор не определилась и ищу подходящие слова, чтобы максимально точно описать роли в симбиозе «человек – собака». При этом для своей Цили я определенно мама. Разумеется, я прекрасно понимаю, что мы относимся к разным биологическим видам. Но по каким-то загадочным причинам родительское поведение млекопитающих строится по принципу «Чужих детей не бывает»[24]. Именно поэтому коты усыновляют енотов, волки – детей, львицы – обезьянок, ну а мы – собачьих щенков.

Закон говорит: «вещи». Мое сердце говорит: «нет». И я склонна слушать себя, а не закон. Когда я вижу в своей комнате собак, которые свернулись калачиками на подушках и лежат рядом с моим сыном, я понимаю, что они явно больше похожи на моего ребенка, чем на подушки. Они однозначно члены семьи, даже если не существует пока термина, который бы описывал их родство с нами.

Собаки – семья не только для меня, но и для миллионов людей, которые делят с этими животными будни и праздники, отмечают их дни рождения, спят на одной кровати, играют с ними. Ничего подобного мы не делаем, к примеру, со стульями и другими неодушевленными предметами. За последние 50 лет вопросы о боли животных (они ее чувствуют), их рациональности и самосознании (некоторые это явно демонстрируют) получили четкие научные ответы. И раз законы не отражают большей части того, что мы сегодня знаем о псах, значит, пришло время перемен.

«Нельзя сравнивать детей и собак»

Мы делаем это постоянно и уверены, что эта параллель вполне корректна. Вот почему.

Оба биологических вида, Canis familiaris и Homo sapiens, относятся к плацентарным млекопитающим. Это значит, что у людей и собак много сходств с точки зрения физиологии и анатомии. Но самое важное связано с устройством нервной системы: наш мозг работает схожим образом, а в организмах выделяются одни и те же гормоны и нейромедиаторы. Именно поэтому так много медицинских исследований проводили и проводят на собаках: ученые считают их отличной «моделью человека» во многих аспектах. А еще, согласно последним данным, мы с собаками испытываем похожие эмоции (подробнее об этом – в главе «Умеют ли собаки любить»). Еще академик Павлов с легкостью экстраполировал физиологические открытия, сделанные на собаках, на людей. Помимо него, собак в жестоких и неэтичных опытах использовали еще десятки ученых. Один из примеров – эксперименты по исследованию выученной беспомощности, в ходе которых псов били током и смотрели, будут ли они сопротивляться[26]. А в середине XX века советский биолог Владимир Демихов пришивал собакам вторые головы и пересаживал дополнительные сердца, чтобы отточить технику трансплантации до уровня, на котором такие операции можно будет проводить людям[27]. Все это доказывает: мы слишком сильно похожи, чтобы отказываться от сравнений.