Карина Ли – Развод. Не сопротивляйся, всё равно простишь (страница 21)
— Давай так, — сказала я после паузы. — Без обещаний, без «навсегда» и «мы обязательно».
— Договорились, — кивнул он.
— Есть я, твой филиал и мои дети, которые через пару дней вернутся из лагеря и начнут устраивать в доме фестиваль жизни, — продолжила я. — А всё остальное… посмотрим.
— Меня устраивает, — улыбнулся он.
Он поднял бокал.
— Тогда за «посмотрим», — предложил он.
Я коснулась своим бокалом его.
Вино тихо звякнуло.
Где-то далеко, за кирпичными стенами, жил свой жизнью город.
Дети писали в чат про очередной конкурс в лагере.
Мой салон ждал завтрашних заказов.
А я сидела напротив мужчины, который не требовал, не жаловался, не тянул назад — а просто был.
И чувствовала: я иду вперёд.
Не рывком, не прыжком в омут, а нормальным, человеческим шагом.
Сначала — к себе новой. А там уже видно будет, кого я возьму за руку.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Если честно, я до сих пор не понимаю, зачем Илья хотел вернуться.
Не в тот пьяный ночной визит — там всё было понятно: страх, растерянность, сорванная маска «я всё контролирую». А чуть позже, уже после моря, после того как я ему прямо сказала «ты опоздал», когда он ещё пару раз пытался осторожно заходить разговоры «а может, мы попробуем всё начать сначала».
Будто можно взять нашу жизнь, нажать «перезагрузить» — и все предательства сотрутся, как старый файл на рабочем столе.
Потом всплыли слухи.
Оказалось, что у Алины действительно беременность. То ли от него, то ли нет — в этой истории никто толком ничего не знает.
Дети шепотом пересказывали обрывки разговоров:
— Папа какой-то нервный, — сказал как-то Артём после выходных у Ильи. — Орёт ни с того ни с сего.
— И пьёт, — добавила Лиза. — Прям видно. Алине это точно не нравится.
Я слушала и… не чувствовала злорадства. Вообще.
Ни «так тебе и надо», ни «получил своё».
Только тихое:
«Это уже не моя жизнь. Не мой выбор. Не моя ответственность».
Илья стал для меня чем-то вроде дальнего родственника, с которым у нас навсегда связаны только дети.
Мы созваниваемся, обсуждаем школу, врачей, экзамены. Иногда пересекаемся на мероприятиях: родительские собрания, дни рождения близнецов.
Он постарел. Сильно. Иногда в его взгляде появляется то самое, от которого меня когда-то клинило: смесь вины, тоски и привычки «мы же свои».
Но теперь между нами — огромная, спокойная, бетонная стена.
Она не из злобы.
Она из моего «нет».
У меня своя жизнь. Настоящая.
Салон вырос — мы открыли небольшую вторую точку ближе к центру. Девочки шутят, что «Жданова скоро захватит город цветами». Я смеюсь и не спорю.
Лиза и Артём всё больше становятся взрослыми. Спорят со мной почти по всем вопросам, но всё равно приходят на кухню ночью, когда «что-то не так». Всё чаще говорят «мам, ты права», но обязательно добавляют: «только никому не говори».
И есть Андрей.
Мужчина, который ценит и поддерживает. Не красиво говорит «я готов умереть ради тебя», а работает, строит, ругается, забывает купить молоко, но всегда держит меня за руку, когда мне страшно.
Он не строит из себя спасателя и не требует, чтобы я была идеальной.
Мы не даём друг другу клятв «до гроба». Мы живём здесь и сейчас: работаем, смеёмся, планируем маленькие поездки, иногда ссоримся из-за ерунды, миримся, жарим по выходным рыбу на даче.
Я не знаю, что будет через десять лет.
И впервые в жизни меня это не пугает.
Я смотрю на себя в зеркало — на женщину с морщинками вокруг глаз, с загаром, с руками, привыкшими держать цветы и жизнь — и могу честно сказать:
Я счастлива. Не «как в кино», не идеально, а по-человечески.
И если вы сейчас читаете эти строки и узнаёте себя — это уже не только моя история…
Даже если сейчас всё внутри шепчет обратное.
Ты могла прожить с ним десять, пятнадцать, двадцать лет.
Вы могли вместе таскать детей по поликлиникам, считать копейки до зарплаты, покупать первую мебель в ипотечную квартиру, красить стены ночами, откладывать себе на платье «потом», потому что ребёнку нужны кроссовки.
А потом однажды он сел напротив — с бокалом вина, с ровным голосом, с уставшими глазами — и сказал свою вариацию фразы:
«Я устал. Мне нужна страсть. Я хочу быть счастливым. Я встретил другую».
Может, он был честен в деньгах. Не отжал квартиру, не переписал машину на маму, не спрятал счета.
Может, он помогал с детьми. Не исчез. Не превратился в «мёртвого отца».
И от этого тебе ещё больнее.
Потому что монстра ненавидеть проще.
А вот предателя, который «вроде бы не до конца козёл» — тяжелее всего отпустить.
Сейчас ты, возможно, живёшь в таком тумане, где всё сразу:
— шок: «это со мной?»;
— злость: «да как он посмел?!»;
— попытки уговорить: «давай попробуем, давай к психологу, давай хоть ради детей»;