Карина Ли – Пояс оби (страница 6)
Сначала одна гейша закрыла веер, а затем, волнообразно изгибаясь, вытащила из оби второй веер и принялась помахивать им, имитируя трепетание крылышек бабочки.
Сперва я предположила, что обе гейши смотрят только на веера, но я ошиблась: их лица были сосредоточены, но глаза бесстрастны.
Танец не предусматривал никакой мимики, весь смысл был заключен в движениях и в сложном облачении.
Я знала о гейшах все, ведь именно им я посвятила магистерскую работу. Два года назад мне выпал шанс прогуляться в районе Гион в Киото, где я соприкоснулась с этой древней традиционной культурой Японии. Никогда не забуду звучания колокольчиков, спрятанных в каблуках их сандалий. Каждый шаг гейш создавал волшебство и таинство, мужчины не могли оторвать взора от девушек, а их непринужденная легкость поражала воображение. Казалось, эта способность дается им с рождения. Возможно, именно в ту поездку, выпавшую на день рождения Лилиан, у меня появилось намерение изучить этот феномен с научной точки зрения, и мой кропотливый труд принес свои плоды в виде выпускной работы.
Видео почти закончилось, а я не могла оторваться от экрана и ловила взглядом танцевальные па. Казалось, гейши рассказывали историю без слов. Но вот сямисэн затих, девушки поклонились и неслышными маленькими шажками удалились со сцены.
Представление закончилось.
В реальность меня вернул неожиданно возникший ворох вопросов. Откуда Такуми мог знать обо мне такие подробности? Кто посвятил его в мои интересы? Но может быть, это простое совпадение?
Я решила долго не гадать, а спросить напрямую:
Айуми [15:00]:
«Откуда ты узнал?»
Ответ пришел через минуту:
Такуми [15:01]:
«Узнал что?»
(Удивленный смайл)
Айуми [15:02]:
«Что я интересуюсь гейшами».
Такуми [15:05]:
«А это действительно так?»
Желание продолжить диалог закончилось столь же быстро, как и стремление заниматься балетом в детстве. Я с беспокойством закрыла приложение и переключила телефон в авиарежим, чтобы быть недосягаемой для Такуми и его «странностей».
Такуми каким-то образом знает обо мне больше, чем надо. Может, заблокировать контакт и удалить переписку?
Чаще всего я поступаю именно так, когда собираюсь отбросить ненужный виртуальный груз, давящий на реальную жизнь. Но что-то подсказывало: это явно не тот случай. Нужно познакомиться с Такуми поближе.
8. Такуми
Деревья в нашем саду, казалось, замерли в ожидании весеннего цветения, которое должно преобразить все вокруг и добавить природных красок. Лишь голые стволы чернели на фоне неба.
Мама часто напоминала, что предки отца еще с конца эпохи Эдо[19] высаживали здесь деревья, что и сделало сад особым местом. Я часто любил коротать здесь время, пока не вырос и не уехал. Тут росли и реликтовые гинкго, и багрянники, а еще дюжина сакур. В период пика цветения вишни папа расхаживал по дорожкам с толстым сборником поэзии «Манъёсю»[20], созывая семью для посиделок на свежем воздухе. Тогда я был ребенком, но с тех пор ничего не изменилось.
Праздник в честь дня рождения отца подходил к концу, многие гости уже распрощались с виновником торжества. Мероприятие удалось на славу. С каждым годом удовлетворить требования родителя становилось все сложнее.
Отец – ценитель нашей истории и культуры, поэтому любая его задумка должна доводиться до совершенства и без права на ошибку. Сегодняшнее представление гейш было выше всех похвал.
Девушки действительно выглядели так, словно сошли со страниц старинного трактата. Папа настаивал, чтобы гейши изъяснялись поэтически, использовали всевозможные архаизмы и избегали современных терминов. Эта часть задания выглядела не совсем легкой, но выполнимой.
На протяжении почти трех месяцев девушки посещали занятия по старояпонскому языку, обучаясь у самых лучших учителей, которых я только мог отыскать. Следить за процессом подготовки было поручено лично мне, из-за чего часто приходилось уезжать из Токио в Осаку.
Но результат того стоил. Девушки отработали свой гонорар. Ни намека на современность.
Сидя на удобной плоской подушке дзабутоне и прихлебывая полуостывший кофе, я услышал шаги за спиной.
Внезапно мои размышления прервал знакомый голос.
– Вы вернулись, – обернулся я к отцу.
Он шел не спеша, c безразличием глядя вперед, не замечая ничего вокруг.
С каждым новым годом суставы отца все меньше поддавались подвижности, поэтому я поспешил предложить ему посидеть:
– Может быть, вы…
Не дав мне закончить фразу, папа вскинул руку, словно говорил безмолвное «нет».
– Теперь ты… давай, продолжай, – промолвил он, явно намекая на что-то, причем таким тоном, что родителя нельзя было ослушаться.
Я непонимающе взглянул на отца:
– Продолжить… что?
– К примеру, что-нибудь из «Манъёсю», – кивнул он с серьезным видом. – Или твоя память стала с годами хуже моей?
Я решил не спорить, а побыстрее процитировать какое-нибудь стихотворение, но замешкался. Я не унаследовал от отца любви к поэзии, однако покорно запоминал некоторые вирши. Но сегодня в голову почему-то ничего не приходило.
В «Манъёсю» более четырех тысяч стихов, полностью я знал от силы только пять или десять вещиц. В нашей библиотеке можно было найти все, начиная с «Записей о деяниях древности»[21] и заканчивая недавно изданными романами, которые отец считал интересными и стоящими его внимания.
В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его: на экране отобразился знакомый номер.
Айуми.
Отец взглянул на меня с долей небрежения и злости. В родителе пробудился противник современных устоев. Он уже развернулся в сторону дома, забормотав что-то себе под нос, но тут меня осенило.
Я вспомнил отрывок из стихотворения:
Отец остановился, обернувшись через плечо и скупо улыбнувшись.
– Почему именно этот отрывок? – осведомился он. – Юри как никак встречается с тобой.
Я не знал ответа на вопрос.
В старшей школе мы часто писали любовные письма разным девушкам, приглашая посидеть где-нибудь в парке. А двусмысленные четверостишия могли вскружить голову девчонкам не хуже, чем они кружили голову парням, очаровывая одноклассников своей красотой.
Но я не припоминаю, чтобы читал эти строфы когда-либо еще. Такое случилось со мной впервые.
Потупив голову, я промолчал.
Вдалеке раздался звон фурина. Очередной гость собрался покинуть торжество.
Отец поспешил к дому, но напоследок сказал:
– Ничего не происходит просто так. У всего есть смысл.