Карина Ли – Пояс оби (страница 21)

– Все просто: с вашими познаниями, внимательностью и трудолюбием вы сумете освоить мастерство гейши на практике в ускоренном темпе. Мужчины не смогут отвести от вас взгляд, поскольку ваша внешность уникальна для Японии. Я имею в виду ваши голубые глаза, – пояснил отец Такуми.

Я до сих пор не могла поверить в происходящее. В голове пронеслись пока еще смутные образы, связанные с будущим в Осаке и со сделкой. Я не ослышалась?

Ито-сан заявляет, что я смогу стать майко или гейшей? Бред сивой кобылы, как заметила бы моя мама.

– То есть вы приказываете мне все бросить и переехать в Осаку, чтобы развлекать гостей в чайных домах?

– Верно, – подтвердил Ито-сан. – Вы станете настоящей гейшей, а ваш заработок не сравнится с теми деньгами, которые вы получаете здесь, просиживая в углу во время занятий майко. Взамен я прошу лишь оставить Такуми в покое и никому не говорить о вашем отъезде. – Ито-сан выжидательно посмотрел на меня.

Мне было ужасно неловко, казалось, как будто я сижу голая.

– Мне нужно подумать, – выдавила я.

– Айуми, – почти ласково и в то же время настойчиво продолжал он. – Я знаю о вас все, включая трагическую судьбу ваших покойных родителей. Мне известно и о вашем, если так можно выразиться, опекуне Сэкигути-сане. Пусть мой сын и влюблен, но вы никогда не войдете в нашу семью, поэтому я предлагаю вам беспроигрышный вариант. Либо вы перебираетесь в Осаку и при этом остаетесь в деле, либо я заставлю вас уйти с позором, хорошенько прошерстив бумаги о вашем поступлении в Токийский университет. Выбирайте, что вам дороже: внимание Такуми или обвинение Сэкигути-сана в коррупции?

24. Такуми

Сумерки сгущались незаметно. Полутьма между заходом солнца и наступлением ночи всегда служила мне напоминанием о том, что в этот час обитатели иных миров собираются совершить ночную вылазку в обитель простых смертных. По крайней мере, так говорилось в сказках и поверьях.

Лес превратился в черное полотно, освещаемое светом луны. Я добрался до поляны, где мы с Наной провели драгоценные минуты уединения. Осмотрев кору знакомого дерева, я нашел иероглиф «путь», который вырезал на стволе тупым ножом.

Погладив дерево и мысленно поблагодарив его за сохраненные воспоминания, я продолжил свой путь по холмистой замшелой местности. Вскоре я заметил желтые и зеленые огоньки: они мерцали в прекрасной хаотичности, будто перемигивались. Светлячки. Крохотные существа, меньше карманного фонаря и, конечно, несравнимые с солнцем, но они освещали тропу и служили ориентиром для путника.

У меня не было конкретной цели, в каком направлении двигаться дальше, поэтому я пошел вперед, ориентируясь на светлячков. Я бродил по лесу почти до полуночи, размышляя о всяком, но любые мысли приводили в тупик. Я чувствовал себя зверем, загнанным в угол, что мне очень не нравилось. Я никогда не задумывался о любви или, точнее, о ее сути.

Скорее всего, как раз потому, что никогда не любил, но что-то поменялось.

Решив закончить прогулку, я выбрался на главную тропу, которая вела к родительскому дому. Здесь раскинулась пустошь с нетронутой травой. Внезапно что-то привлекло мое внимание. Шорох.

Мама в детстве запрещала мне лезть в заросли, чтобы не быть укушенным змеей, но трава, едва я взглянул на нее, зашуршала и заколыхалась с новой силой. Решив утолить любопытство, я приблизился к странному участку, но все резко стихло.

– Наверняка змея, – сказал я вслух и пошел дальше.

Вдруг позади меня раздался голос:

– Сам ты змея!

От неожиданности я подпрыгнул, а на лбу даже выступила испарина. Я обернулся и пригляделся, а потом различил того, кто стоял в траве. Я увидел мальчика лет восьми или десяти с рюкзаком на плечах. Он был одет в черное, поэтому мог легко замаскироваться и исчезнуть из виду.

Ребенок молча и недовольно уставился на меня, словно я потревожил его, случайно разбудив.

– Хэй, – обратился я к нему. – Что ты делаешь один на пустоши, да еще рядом с лесом?

Он ничего не сказал и по-прежнему стоял не шелохнувшись.

Я предпринял очередную попытку.

– Скажи, может быть, тебе нужна помощь? Ты поранился? Где твои родители? – продолжал я, но все усилия были тщетны.

Я сделал к нему шаг, но мальчик сразу же попятился. Я снова присмотрелся к нему и в свете луны, озаряющей окрестности, не заметил никаких явных серьезных повреждений.

– Что за глупые игры, – буркнул я с раздражением, потому что его поведение показалось мне дурацким. – Разреши мне помочь: дети не должны гулять в лесу ночью.

– А что ты тут делаешь? – подал голос он.

Когда мальчик наконец-то заговорил, я приободрился.

– Меня мучает бессонница, – ответил я первое, что пришло в голову. Это было правдой, оставаться в городской квартире не хотелось, поэтому я успел на последний поезд «Синкансэн» и домчался до Осаки. – Где ты живешь? Я могу проводить тебя к родителям.

– Ночь только-только наступила, почему же тебя мучает бессонница? – не унимался мальчишка. Он подобрал с земли палку, развернулся и двинулся прочь, в противоположном направлении от пустоши.

Я ничего не понимал, но подумал, что нельзя оставлять его одного. Мальчишка целенаправленно и уверенно шел в нужную ему сторону, постепенно мы отдалились от главной дороги и углубились в лес.

– Куда ты направляешься? – не сдавался я.

Мне уже не нравилась идея плестись за чудаковатым ребенком, который шагал по лесной тропе темной ночью. Но что мне теперь оставалось делать? Не хватало еще выступать свидетелем по делу о пропаже.

– А почему ты не спишь? – огрызался он на ходу. – Почему я должен отвечать на вопросы чужого дядьки, если он не отвечает на мои? – В его словах была доля правды.

Я пожал плечами.

– Я немного запутался в своей жизни. Вот и все. Разные мысли покоя не дают. А ты не заблудился? – уточнил я.

– Нет, я знаю, где мой дом, – твердо заявил он. – А вот где твой дом?

– Он остался позади.

– А это и впрямь твой дом?

– Что за дикие вопросы? Конечно, – сказал я. – Но сейчас мы идем к тебе домой. К твоим родителям, да?

Ответа я так и не получил. Мы забрели в чащу леса, лунный свет с трудом проникал сюда сквозь кроны деревьев, которые сливались в плотную массу. Вдруг мальчишка ускорил шаг, а затем и вовсе побежал. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Удивительно, но я не смог его догнать, хоть и очень старался. Когда он скрылся в темноте, моя нога зацепилась за какую-то ветку на земле. Я упал, перед глазами вспыхнули звезды, меня затошнило. Немного погодя я сумел встать, решив больше не думать о поганом мальчишке.

Я попытался найти хоть какие-то ориентиры, но тут позади меня раздался писклявый голосок:

– А ты всегда бежишь за незнакомцами?

Я оглянулся. Мальчишка сидел на сломанном дереве, свесив ноги.

– Я больше в эти игры не играю, – пробормотал я, ощупывая ушибы. – Пока!

– И ты просто так уйдешь? – в голосе мальчишки послышалась обида. – Упал и напугался?

– Не пойду, это бессмысленно: ты все равно на мои вопросы не отвечаешь и я ничем не могу тебе помочь.

– А я думал, мы вместе доберемся до моего дома.

– Никуда я не пойду, – с раздражением повторил я, собираясь двигаться в обратном направлении. Но я даже не представлял, где нахожусь, и мысленно прикидывал, сколько времени может занять путь до дома.

Я развернулся, чтобы двинуться прочь отсюда, и на несколько секунд остолбенел. Передо мной была главная дорога, та самая, которая вела к родительскому дому через пустошь, а потом и по зеленому склону холма.

– Как мы сюда попали? – прошептал я и оглянулся, но мальчишка уже исчез.

Я сощурил глаза в поисках моего спутника.

– Эй, где ты? Погоди… – позвал я парнишку, но громкий звон разбитого стекла не дал мне договорить.

Что еще такое?

– Черт, – прозвучал тихий и разочарованный голосок. – Кажется, я разбил бутылку саке. Ну и ладно. Новую возьму из запасов.

– Саке, – медленно проговорил я, надеясь, что у меня слуховые галлюцинации.

– Дядя-человек! – окликнул меня мальчишка, выделяя второе слово. – Я проводил тебя до твоего дома. Дважды. Может, ты тоже кого-нибудь проводишь однажды? Бывай здоров!

А потом наступила тишина.

25. Такуми

Полтора месяца спустя

Воскресное утро в офисе можно описать одним словом – умиротворение. Раньше просторные кабинеты со стеклянными стенами были всегда в распоряжении сотрудников, которые кропотливо трудились на благо компании. Но с недавнего времени я запретил им работать в выходные.

Вот и сегодня офис пустовал. Здесь не было никого, кроме меня и охранника, который не приставал с расспросами, почему я приезжаю сюда в субботу и ухожу только в понедельник.

На столе был приготовлен стандартный набор: бутылка корейской водки соджу и большая кипа бумаг, которую оставил секретарь на подпись. Иногда мне не хотелось просить водителя отвезти меня домой из-за выпитого алкоголя, поэтому лучшим решением было ночевать на офисном диване. Юри ничего не волновало, подготовка к свадьбе занимала практически все ее свободное время, наверное, невеста даже не замечала, что я отсутствую, но, думаю, так даже лучше.

Я не понимал, в какой конкретно момент все пошло не так. Мы с Юри были почти счастливы, хотя и оказались обременены обязанностями перед нашими семьями, но меня вполне устраивал подобный расклад. Кстати, судя по тому, что Юри постоянно присылала мне фото с цветами для украшения свадебного зала, ее занимало исключительно будущее торжество.