Карина Ли – После развода. Один год спустя (страница 11)

— Я не школьница, чтобы бегать от Тимура, — сказала я и села обратно. Сердце, правда, подпрыгнуло. Но ноги остались на месте.

Тимур поздоровался со всеми, кивнул мне. Не лез обниматься, сел рядом — на расстоянии ладони. Посмотрел внимательно:

— Привет. Рад тебя видеть. Ты… очень красивая сегодня.

— Спасибо, — кивнула я. — Ты тоже свежий. Свежей, чем в последний раз.

— Сплю, — усмехнулся он. — Иногда.

— И в караоке ходите, — дополнила я. — Прямо так и вижу заголовки: «Политик Никольский врывается в бар и берёт верхнюю ноту».

— Политики тоже люди, — ответил спокойно. — Иногда им нужно орать песни, чтобы не орать в кабинетах.

Я улыбнулась и отпила шампанского. Официант принес ещё бокалов, кто-то заказал «коронный» Гордея. Началась вращаться наша маленькая планета.

Дальше стало шумно. Гордей взял «рок», Марина подпрыгивала рядом и делала бэк-вокал, Лида снимала сторис без лиц, «чтобы никто потом не ругался». Федя пытался спеть что-то из шансона, все дружно провалились на припеве и смеялись. Тимур молчал, смотрел на экран. Потом выбрал песню сам — старую. Голос у него низкий, уверенный, без выкрутасов. Пел просто. Я поймала себя на том, что слушаю и накатывает: знакомый тембр, интонация — другой человек, а голос тот же.

— Ну что смотрите, — сказал он, когда зал взорвался аплодисментами, — на лирику тянет.

— От тебя обычно «планерка в семь» и «согласовать формулировку».

— У меня богатый репертуар, — усмехнулся. — Просто ты давно не слышала. Твой ход, Вик.

Я выбрала ещё одну — спокойную, без надрыва. Спела сидя, опершись локтем на стол. Тимур слушал, ладонь на колене сжималась и отпускалась. В конце он сказал тихо:

— Если бы ты пошла на сцену, у меня была бы конкуренция.

— Сцена у меня была уже сегодня, — пожала плечами. — Просто ты не успел.

Перепалки начались сами по себе. Мы разговаривали короткими фразами, как в пинг-понге.

— Ты всё так же колкая, — сказал он.

— А ты всё так же напорист, — ответила я.

— И что, это плохо?

— Для протокола — иногда полезно. Для меня — вредно.

— Я тренируюсь быть полезным для тебя, — серьёзно сказал он.

— В прошлый раз ты тренировался быть полезным в интервью стоя рядом с более подходящей, — подняла бровь я.

— Больно, — признался он, не отводя взгляда. — Но справедливо.

Мы оба понимали: это не война. Это оттаивание. Я замечала, что мне даже немного нравится эта игра — он напирает, я не сдаюсь. Температура диалога держит меня в тонусе.

— Кстати, — он наклонился ближе, — сегодня ты смеялась иначе. Легче.

— Это называется «жить без ожиданий», — ответила я.

— И… для кого-то в этом «жить» есть место? — вопрос прозвучал мягко, но с прицелом.

— Есть место для меня, — сказала я. — Точное, удобное, наконец по размеру. Всё остальное — по записи, после собеседования и без должности «главный по жизни».

— Принято, — он улыбнулся уголком. — Всё по регламенту.

Лида с Мариной наблюдали краем глаза — тревожные, но довольные. На «вдруг поссорятся» мы не были похожи. На «вдруг сойдутся» — тоже. Просто были в одном помещении и не убегали.

Ближе к полуночи я уже раскисла — приятно. Мы пели хором, выкрикивали припевы. Тимур сидел рядом, иногда подпевал мне в плечо. Не лез. Не настаивал. Но был — всем телом, всем вниманием. И это, как ни странно, не бесило.

— По-честному, — сказал он в паузе, — я рад, что ты осталась.

— По-честному, — ответила я, — меня бы никто не удержал, если бы я решила уйти.

— Знаю, — кивнул. — В этом и есть ты.

Я поднялась взять воду у стойки. Он пошёл со мной.

— Не охрана же ты моя, — хмыкнула я.

— Я сегодня — ассистент, — спокойно. — Ношу воду, слежу, чтобы тебе не было душно, и молчу, когда надо.

— Неожиданная роль, — сказала я.

— Я многогранный, — ответил без паузы.

— И иногда — многословный.

— Сегодня — нет, — и действительно замолчал.

Мы вернулись. Федя тянул «золотые купола» (кто-то всё-таки это включил), Гордей размахивал рукой как дирижёр, Марина включила фонарик на телефоне и делала вид, что это софит.

На прощание он взял пальто, посмотрел прямо:

— Вика, я буду рядом, как договорились. Но я не отступлюсь. Буду стучаться. Нормально, по-человечески.

— Стучи, — сказала я. — Дверь у меня крепкая.

— Я выдержу, — улыбнулся.

— Увидим, — ответила.

Он хотел коснуться моей руки — остановился. И это было правильно. Я вышла с девочками в коридор, пока мужчины расплачивались. Лида прошептала:

— Ты супер.

— Я — живая, — сказала я. — И да, мне чуть-чуть понравилось спорить. Чуть-чуть.

— А ему понравилось больше, — фыркнула Марина. — Упрётся — сломает лоб.

— Пусть лучше выучит второй куплет своей песни, — ухмыльнулась я.

На улице пахло поздней осенью и жареными каштанами у метро. Мы обнимались у такси, смеялись над неудачными нотами и нашими «талантами».

Телефон завибрировал уже почти у дома: «Спасибо за вечер», — от Тимура.

Я посмотрела на экран и, подумав, ответила: «Спасибо за честность и за воду у стойки».

Положила телефон в карман, вышла из машины и подняла воротник. Небо было тёмным и в тоже время каким-то чистым. Внутри — тихо и тепло. И чуть-чуть азартно. Но это еще ничего не значит.

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Спустя несколько дней тишины, как мне казалось, неожиданно позвонил человек, который сам уже не раз был на волоске от смерти. Я уже и не надеялась услышать его. Голос хрипловатый, сухой:

— Виктория, здравствуй. Это Руслан Леонидович… Не сочти за наглость, пригласил бы тебя на ужин, если ты не против и есть пара часов свободных. Просто поговорить. Я вернулся с клиники и хотел бы увидеться.

Я помолчала.

— Когда?

— В четверг. У меня дома. Я так же, на Первой линии. Приедешь?

И несмотря на сомнения в четверг к семи пришла. Большой кирпичный дом, на пороге пахнет пылью и табаком — видимо мой бывший свекор снова курит. Дверь он открыл сразу, будто ждал у порога.

Похудевший, седой почти весь. Глаза — как у Тимура, только усталость не спрятана. Внутри все также как помню: книжные шкафы, старый сервант, круглый стол с чистой скатертью, на стене — чёрно-белая фотография молодой женщины. Я знала: его жена, мама Тимура.