Карина Иноземцева – Чужеземец (страница 39)
— Они пришли за Кощеем. Ребенок обещан Моране и она каждую ночь приходит за жертвой. Стережет его сон и ждёт, когда охрана падёт. Что будет после смерти ребенка? — княгиня смотрела прямо в глаза князю. — Ярист, как ты считаешь, остановится ли Морана на одной смерти? Готов ли ты быть рядом, когда обещание перед богиней исполнится и она сойдет, чтобы забрать жизнь новорождённого князя? Ты так рьяно пытался завоевать город. Тогда смотри, что происходит в этом месте каждую ночь.
Ярист сжал рукоять меча, взгляд его метался между Ветаной и тенями за спиной. Воздух дрожал от напряжения — казалось, ещё миг, и тьма обрушится вновь, поглотит всех без остатка.
— Ты знала, — глухо произнёс князь, и голос его прозвучал непривычно хрипло, будто слова царапали горло. — Знала обо всём с самого начала. Почему не сказала?
Ветана не отвела взгляда. Её сияние чуть померкло, но в глазах по-прежнему горела упрямая решимость.
— Сказала бы — ты не поверил. Или решил бы, что это уловка, чтобы запугать тебя и заставить отступить. Ты ведь пришёл не договариваться, Ярист. Ты пришёл брать город силой.
Князь стиснул зубы. В её словах была доля правды — он и впрямь не склонен был доверять местным князьям, считая их слабыми и изнеженными. Но теперь, стоя на краю пропасти между миром живых и чем-то куда более древним и зловещим, он вдруг осознал, насколько слеп был прежде.
Тени за спиной воинов зашевелились. Один из «псов» сделал шаг вперёд — его когти скрежетнули по льду, оставляя глубокие борозды. Рык раздался снова, на этот раз ближе, отчётливее. Воины переглянулись, сжимая оружие. Кто-то перекрестился, кто-то забормотал молитву новому богу.
— Они не отступят, — прошептал седовласый воевода. — Пока не получат то, за чем пришли.
— Или пока не найдут замену, — тихо добавила Ветана, крепче прижимая к себе младенца. Тот вдруг затих, словно почувствовав опасность, и уставился огромными глазами в сторону теней.
Ярист резко обернулся к ней:
— Что ты имеешь в виду?
Княгиня помолчала, будто взвешивая слова. Затем медленно произнесла:
— Морана берёт плату. Каждую ночь она требует жертвы. Пока ребёнок жив, он — её цель. Но если… если она решит, что кто-то другой подойдёт лучше…
Она не договорила, но князь и так понял. Взгляд его скользнул по лицам воинов — бледным, измученным, покрытым инеем. Понял и то, почему Ветана так легко сдала город: они были жертвой доя царицы Смерти.
— Хочешь ли забрать город, Ярист? — вопрос княгини словно издевался над самоуверенным князем. Ярист смотрел в глаза юной девы и видел там ад.
Ветана без меча, без армии, без мужа, без мужчин, а за ней толпа горожан: грязных, измученных, но преданных. Они верят в то, что Морана их не тронет. Ведь прямо перед ней более изысканная жертва: молодые, воинственные… Сломленные.
— ВЕТАНА! — крик Яриста поглотила вездесущая тьма.
45
Ярист сжал рукоять меча так, что пальцы заныли, а костяшки побелели под слоем инея. В голове вихрем проносились мысли — он пытался найти выход, лазейку, хоть что-то, что могло спасти его людей.
Казалось, что молодой княжне было мало сломить дух противника. Ветана ломала психику воинов. Стояла прямо перед обледенелыми, испуганными мужчинами — и не страшилась ни псов Мораны, ни бликов на холодной стали. Её силуэт, окутанный мерцающим сиянием, казался нечеловеческим: тень отбрасывала причудливые, извивающиеся очертания, будто жила собственной жизнью. В глазах княгини горела уверенность в собственной победе — холодная, беспощадная, как лёд, сковавший землю под ногами.
Ярист дрогнул. Впервые задрожал, глядя на хрупкое тело девы. В его взгляде появился страх — липкий, парализующий, пробирающий до костей. Казалось, что княгиня управляет этими беснующимися существами, которые подходят всё ближе: тени скользили по краю света, их алые глаза мерцали, словно угли в потухающем костре, а утробное рычание нарастало, вибрируя в воздухе и отдаваясь эхом в груди.
Один из «псов» выступил вперёд — его когти с хрустом вонзились в лёд, оставляя глубокие борозды. Туловище существа было вытянутым, неестественно изогнутым, лапы подрагивали, готовые к прыжку. Пасть приоткрылась, обнажая ряды острых, как бритва, зубов, покрытых чем-то чёрным — будто сама тьма стекала с них каплями.
Воины позади князя замерли. Кто-то судорожно перекрестился, шепча молитву; кто-то сжал оружие так, что побелели пальцы; кто-то просто стоял, уставившись в одну точку, — страх сковал их, лишив воли. Лёд под ногами трещал, будто смеялся над их беспомощностью.
Но сдаться князь был не готов. Гордость, закалённая в сотнях битв, восставала против этого наваждения. Ведь это сражение нельзя было назвать боем — не честной схваткой, где сталь и умение бойцов решают всё. Это была хитрая ловушка, колдовская изворотливость, древнее проклятье, окутавшее их, словно саван.
«Сдаются только сильнейшему», — мысленно повторил Ярист, стискивая зубы. Перед ним стояла дева, тонкая, как тростиночка, которая, казалось, сломается от первого порыва ветра. Но в ней таилась сила, куда более грозная, чем грубая мощь. Её сияние пульсировало в такт с дыханием тьмы, а взгляд пронзал, будто клинок.
Князь выпрямился, расправил плечи, заставляя себя смотреть прямо в эти бездонные глаза. Страх ещё жил в груди, но его вытесняла ярость — горячая, обжигающая, дарующая силы. Он поднял меч, и металл глухо зазвенел, отзываясь на его решимость.
Первый «пёс» бросился вперёд с утробным рыком. Его лапы скользили по льду, но он стремительно набирал скорость — длинный хвост извивался, как змея, а когти высекали искры из промёрзлой земли. Ярист не отступил. В последний миг он резко ушёл в сторону, разворачиваясь всем телом, и ударил мечом — клинок со звоном вонзился в бок твари.
Тварь взвыла — звук был не звериным, а каким-то потусторонним, режущим слух. Из раны хлынула чёрная, густая, как смола, кровь. Но существо не упало: оно развернулось с пугающей ловкостью и снова бросилось на князя.
Ярист отбил следующий удар щитом — металл глухо загудел, отдавая вибрацией в руку. Он чувствовал, как силы начинают покидать его: холод пробирал до костей, дыхание вырывалось облачками пара, а мышцы уже начинали затекать от напряжения.
Второй «пёс» подкрался сбоку. Князь уловил движение краем глаза, резко обернулся и успел парировать удар когтистой лапой. Меч заскрежетал по когтям — звук заставил воинов позади вздрогнуть.
— Огонь! — крикнула Ветана. — Бросайте факелы!
Что? Девчонка помогает?
Несколько городских жителей, собравшись с духом, метнули пылающие факелы в тварей. Один угодил прямо в морду первому «псу» — существо взвыло, отпрянуло, яростно тряся головой. Пламя лизало его шерсть, но не сгорало, а словно впитывалось в неё, вызывая новые вспышки чёрного дыма.
Ярист воспользовался моментом и нанёс мощный удар в основание шеи твари. Меч вошёл глубже, на этот раз — с отчётливым хрустом. «Пёс» рухнул на лёд, дёргаясь в конвульсиях, а затем рассыпался пеплом, который тут же подхватил ледяной ветер.
Но остальные не отступили. Третий «пёс», самый крупный из всех, с изогнутыми, как серпы, когтями, медленно обходил князя сбоку. Четвёртый замер напротив, скалясь и обнажая длинные клыки. Их глаза горели алым, а дыхание вырывалось клубами пара, смешанного с дымом.
— Князь! — недоросль из приближенных к Ветане бросился вперёд, занося топор. — Я прикрою!
— Захар! — за ним выскочила совсем молодая девчонка с лопатой.
Городской обрушил оружие на спину четвёртого «пса». Топор глубоко вошёл в плоть, но тварь лишь рыкнула и резко развернулась, ударив воина лапой в грудь. Парень отлетел в сторону, ударившись о ледяную глыбу, и замер, тяжело дыша. Девчонка, как озверевшая, оттолкнула монстра прочь от любимого и встала, словно щит, закрывая тяжело раненное тело.
Ярист стиснул зубы. Гнев вспыхнул в груди, придавая сил. Он бросился вперёд, не дожидаясь атаки, и с размаху ударил мечом по лапе «пса». Клинок отсёк когтистый палец — тот упал на лёд и тут же рассыпался прахом.
Существо взревело и бросилось на него всей массой. Князь едва успел подставить щит — удар был такой силы, что он отлетел на несколько шагов, прямо под ноги молодой княгине с ребенком на руках.
Ветана подняла руки. Её сияние вспыхнуло ярче, почти ослепляя.
«Убьет!» — пронеслось в голове князя.
—
46
—
Пламя вспыхнуло вокруг неё, превратившись в огненный вихрь. Оно охватило оставшихся «псов», окутав их клубами огня. Твари завыли, метались, пытаясь вырваться, но огонь не просто жёг — он выжигал саму тьму, из которой они были созданы.
Ярист, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он увидел, как Захар, опираясь на боевую валькирию, встал, сжимая топор. Воины вокруг тоже приходили в себя: кто-то помогал раненым, кто-то поднимал оружие, готовясь к новой атаке.
Второй, последний из тварей, попытался броситься на Ветану, но князь перехватил его на полпути. Меч вонзился в грудь твари, а Ветана в тот же миг направила на неё поток пламени. С диким воплем существо распалось, оставив после себя лишь клубы чёрного дыма, которые быстро развеял ледяной ветер.
Тишина.
Огонь постепенно утихал, возвращаясь к обычному мерцанию факелов. Воины, дрожа, переглядывались — кто-то приходил в себя, кто-то помогал раненым. Седовласый воевода, опираясь на плечо молодого воина, с трудом поднялся на ноги.