Карина Иноземцева – Чужеземец (страница 27)

Итар понял, куда клонит Даремир. Но принять это сложно. Одно дело просто заботиться и охранять Ветану по наказу учителя и князя Миролюба, другое — отдать её первому встречному.

«Почему ты решил, что я такая!» — девичий крик всё ещё резал слух Итара, но он пытался понять, как выйти из трудного положения.

«При живом муже лечь под другого!» — в тот момент она была похожа на разозлённого демона, готова была кинуться, зная, что слаба и бессильна против воина, но сжимала кулаки ради защиты чести.

— Я предлагаю не свою жену, — снизошёл до ответа Итар. — А свою силу. Поведу твою сотню, а ты предоставишь Ветане все блага, которые по статусу положены. Препятствий чинить не будешь в её стремлениях и желаниях. Злато на моё содержание ей сразу передавай, мне и земли под ногами хватит.

— Злато? — удивился князь. — Слышал я, что воин ты славный и силой не обделён, но золото только благословлённые получают, а ты грязный изгой.

Итар часто слышал, как его поливают грязью. Всегда молчаливо сносил упрёки и ругань в свой адрес, но сейчас…

«Если обзывают тебя, значит, и я такая!»

Ветана. Как глубоко проникли её слова? Как глубоко проскользнул девичий голос? Что такого было в её монологе, что червь Итар осмелел поднять голову?

— Тогда просите грязного изгоя так, как никого и, может, я поведу вашу сотню, может, прославлю имя Даремира, а не опозорю, вернув ему лишь трупы собранной сотни. А когда княжество ваше лишится последних мужиков, то нападу на него. Соберу своих падших демонов и сожгу всё в адском пламени. Кто мне посмеет возразить? — Итар не улыбался, он смотрел на князя так, как смотрит самая тёмная бездна на свою жертву. Даремир увидел во взгляде человека демона. Того, кто способен уничтожить сотню воинов. Того, ради которого проводят обряды на поле брани, предлагая ему товарищей в обмен на свою жизнь.

Мясо выпало из рук Даремира. Впервые по его спине пробежал ледяной холодок, словно смерть ненароком дыхнула ему в затылок. Увидеть то, что чужак скрывает в своём сердце, и остаться в здравом уме невозможно.

— Я же пошутил. Будет тебе содержание златом и жену твою ко двору пристрою. Моя на сносях ходит, ей подруга будет в радость.

Даремир отстал от чужака, а сам думал, что жену его надобно ночью проведать, пока никто не успел. Если же Итар уйдёт, то молодуха одна останется. Скучно ей будет, а ласка князя утешит. К тому же отдавать ту, что дитя чудного принесёт слишком глупо. Надо бы её к себе привязать. А как привязать бабу? Только дитём.

Князь усмехнулся, посматривая на такого спокойного и сильного Итара.

Пусть ведёт и несёт имя князя Даремира на своих устах, а он принесёт дитя, чтобы не склабезничал и не рыкал на князя.

…

Ветана

Понять себя сложно, а уж мысли такого человека, как Итар нелегко. Несмотря на то, что он живёт в непростое время и рос среди интриг и заговоров, муж, как воин, прямолинейный и бесхитростный. Поэтому он попадался во все расставленные ловушки окружающих врагов. Если он считал тебя другом, то будет верить тебе до последнего. Но со мной у него другое отношение: я не друг. Он не верит ни мне, ни себе в моём отношении. Подозревает? Не думаю, что подозревает, но точно сторониться. В прошлый раз он выскочил из бани так, словно я его кипятком ошпарила. Хоть и привёл меня в столицу княжества Даремира, но сам ушёл к князю, а я осталась с молодой княгиней. Женщина выглядит уставшей и поглаживает свой округлившийся животик. Её взгляд постоянно застывает на моей руке с браслетом.

В тёплой комнатушке, где пахнет деревом, а в печи пышет жар, разгоняющий промозглое утро, чувствовалось напряжение. Казалось, что девушка в чём-то меня подозревает.

— Здравия желаю, княгиня, — стараюсь быть спокойной и благовоспитанной.

Моих подруг Задору и Ирис не пустили. Только мне позволили приблизиться к девушке. Но выглядела она измученно, словно её тяготило положение и дите. Её взгляд постоянно смотрел в маленькое окошко. Казалось, что она готова превратиться в птичку и улететь прочь из этого дома.

— Барышня Ветана, ты много видала? — внезапно произнесла девушка с пустым взглядом. — Говорят, что духи леса прекрасны в своих заманчивых танцах, а тени полей опасны в полдень. Но я ни духов, ни полей не видывала. Родилась и росла в этом доме. Что там, за вратами?

Моё сердечко сжалось.

— На белёсых полях пшеницы, когда колос клонится к земле и целует её, благодаря за жизнь ходит-бродит Полуденица и ждёт запоздалых людей с жатвы. Ее тело никто не видит, но дух ощущается на щеках, руках и спине…

Сказка складывалась сама собой. Не знаю, откуда брались слова и понятия, но они выплёскивались водопадом, словно что-то древнее, дремавшее внезапно очнулось и запело моими губами, языком, словами. Я говорила, и сама не верила в то, что произношу. Для современного человека такие чудеса как Полуденница, Кикимора и Нежить существовали лишь в фольклоре. Но я говорила так, словно сама сталкивалась с духами каждый день.

А когда я закончила, то ощутила как слёзы капают с моих глаз, словно нечто забытое проклюнулось сквозь каменные стены современного видения и показало свой маленький, нежный росток.

Княгиня смотрела на меня заинтересованно и улыбалась. Она увидела меня. Не моё присутствие, а меня как человека, но сама оставалась лишь призраком в этой тёмной комнате.

— Пора вечереть, — проникла в комнату тень и помогла княгине встать. — Не бойтесь, там мужи брататься стали, кулаками машут, силой меряются, но нас не тронут.

— А как Итар? — спохватилась я.

Женщина отвела взгляд, словно не хотела даже говорить о нём.

— Он мой муж, и я хочу знать, где он, — повторила вопрос и показала тяжёлый браслет, который уже натёр кожу на запястье.

— Готовится к походу, — нехотя буркнула служанка и поторопилась увести свою барышню.

30

Итар собирается воевать? Но если его в поход отправят, то куда я пойду? Он оставит меня? А как же моё будущее? История не позволит выжить той, кто обязан умереть. Жена Итара должна стать ступенькой к его безумию.

Мысли роились, разбивались, сталкиваясь друг с другом, пытались оформиться в идею и привести чувства к общему мнению. Страшно представить, что будет, если муж покинет меня. Я ведь не зря ношу этот тяжёлый браслет на руке. Должна же быть польза от моего перемещения в историю, но я пока могу плыть по течению. У меня нет возможности показать видение современного человека или знания двадцать первого века. Мне не несут раненных, для проведения операций и вообще стараются оградить от грязи мира. Итар слишком заботиться о жене. Этого воина слишком много как в окружении, так и в мыслях. Уверена, что со мной носятся как с драгоценностью лишь благодаря его отношению к жене.

И вот нас провели тёмными тропами в шумный зал, где столы ломились от еды, а прямо посередине два полуголых мужика пытались бороться.

Почему пытались?

Пьяные, измазанные потом и грязью, они лишь хватали друг друга за бока и щипались. Собравшиеся смеялись, а Даремир пил и скалился, рассматривая собравшихся. Когда князь увидел свою жену, то радостно воскликнул:

— А вот и чрево, что семя моё приняло! Богатырь растёт! Вон какой живот огромный!

Каждое его слово резало мой современный слух, но собравшиеся радостно голосили и считали это лучшим комплиментом для будущей мамочки. Вот только взгляд княгини оставался стеклянным, а выражение лица было отрешённым, словно она не присутствовала на этом вечере. Здесь был её беременный животик, а не девушка как личность. Вокруг были люди, но я видела пьяных зверей, которые гомонили, смеялись, разбрызгивая слюни. Мне было страшно. Такого я никогда не видела, чтобы на первых рядах сидели лишь мужчины и говорили о том, как обрюхатили молодуху и теперь внутри неё растёт семя отца. Мужчины хвалили князя за точность, силу и достоинство. А женщина сидела рядом и едва прикасалась к еде. Только сейчас я поняла, что имя княгини ни разу не было произнесено. Её называли женой князя, княгиней, матерью наследника, тёлкой с приплодом, но имя никто не назвал. Также собравшиеся относились и ко мне: меня не замечали. Нет, смотрели, рассматривали своими сальными глазёнками, но напрямую не обращали и не говорили. Я была женой Итара. В таком окружении мне в рот залез лишь кусочек солёного творога и подсохший хлеб. Говорить, а тем более кричать о своих мыслях современного мироустройства — опасно. Рядом со мной нет ни одного знакомого лица, если мне решат показать место здешней бабы, то я окажусь в гробу от одного взмаха. Поэтому я молчу и стараюсь не смотреть по сторонам. Сколько уже длится застолье? Вокруг все пьяны и всё. Утром будет лучше. Но почему здесь нет Итара? Как мне уйти отсюда и вернуться к мужу?

— Хотите увидеть богатыря, что будет править этим миром! Он не только земли Богдана заберёт, но и в округе княжества всё подомнёт под себя! — внезапно взревел Даремир, пока я искала в толпе знакомые лица.

После этих слов молодая беременная княжна вздрогнула и даже стала казаться меньше, ниже, незаметнее. Её лицо превратилось в неживую серую маску, но никто не обратил на это внимания. Со стороны лишь слышался одобрительный гомон и подзадоривания показать богатыря.

Даремир рывком выдернул свою жену из-за стола, словно та ничего не весила и выставил перед собой. Вокруг образовалось пустое место, словно все вокруг приготовились к дивному зрелищу. Я ещё пыталась понять, как он собирается показывать ребёнка, что ещё не родился, как услышала противный треск ткани, которую огромные руки разрывали на теле несчастной княгини. Девушка стояла ни дива не мертва. Куски ткани свисали с её бледного живота. Большой живот был выставлен напоказ всему двору, а сверху белели нежные оголённые груди. Княгиня смиренно улыбалась неживой улыбкой, а её руки свисали, как крылья у поверженной лебёдки.