Карина Иноземцева – Чужеземец (страница 19)

— Ты не ешь, — внезапно прерывает свой рассказ Итар.

— Если что-то проглочу, то платье лопнет, — пошутила так, чтобы и правду сказать, и казаться сильной, уверенной девушкой. Всегда так делала, когда не могла признать свою слабость. Лучше отшутиться и казаться сильной, в момент собственного бессилия.

— Платье жмёт, — внезапно догадался Итар и сжал кулаки. Он знал, что всё сделано специально, чтобы доставить мне максимум неприятностей.

Итар внимательно осмотрел моё застёгнутое платье, напряжённые плечи и раскрасневшуюся шею, аккуратно тронул руками шнуровки, словно проверяя прочность узлов. Через минуту я смогла глубоко вдохнуть, не боясь остаться голой.

— Ты заботишься обо мне, но сама молчишь о своих проблемах. — мужчина тронул мою щеку и тут же убрал руку, словно вспомнил, что до священных реликвий простой люд не допускается. — Как же мне тогда понимать тебя? Ты сама принижаешь себя.

Я вздрогнула и удивлённо посмотрела на мужчину, которого минуту назад учила ценить самого себя.

— Ученик перерос учителя, — поймала руку мужа и приложила к своей щеке. Брачные браслеты стукнулись друг о друга, и раздался мелодичный звон.

— Тебе надо поесть, — мужчина не привык к долгим ласкам.

Для него одного прикосновения уже много. Поэтому он старается убежать от меня. Ничего, поживёт со мной и к объятиям привыкнет. На данный момент, он уже достиг своего максимума в общении.

Но я не ожидала, что Итар аккуратно потянет меня за собой к столам. Он как гора, которая встала на пути бушующего океана, загородил меня от ревущей толпы гостей, которых я не знала. Секунду назад он казался мне милым и растерянным, но сейчас я вижу перед собой сильного и неукротимого мужчину, способного защитить и успокоить одним своим присутствием.

Мы подошли к столу, где на огромных блюдах были разложены всевозможные угощения: жареные утки и зайцы, копчёные окорока, сладкая выпечка и фрукты. Среди этого изобилия еды особенно выделялась большая миска с золотистыми пирогами, источающими аппетитный запах свежей сдобы.

Итар увидел мой взгляд и спокойно забрал целое блюдо с огромным пирогом. Заметив мой шокированный взгляд, мужчина поволок меня прочь от толпы. Спрятавшись за деревьями, муж отломил кусок пирога и протянул мне.

— Ешь побольше, а то среди осинок потеряю.

Боже, какой же он милый! Почему-то его спокойствие и серьёзность кажутся мне такими нежными и милыми. Хочется не просто пирог забрать, а забраться к нему на ручки и позволить гладить себя за ушком.

— Я не съем всё, — указала на блюдо. — Присоединяйся.

Наверное, глупо и необычно справлять свою свадьбу не среди гостей и родственников, а сидя на траве, в окружении кустарников и деревьев, глядя в глаза мужу и хихикая, когда начинка пирога полезла мужчине не в рот, а на нос. Ещё необычнее оттирать жир не с рук, а с чужого лица подолом свадебного платья. Но очень приятно услышать:

— Благодарствую, моя госпожа.

А потом мы замерли, вглядываясь в довольные лица друг друга. Итар впервые чувствовал себя расслабленным рядом с той, которая готовилась стать женой Богдана. В его тёмном взгляде читалась настороженность, словно он ждал, когда сон закончится и невеста вновь начнёт насмехаться.

А я, тем временем, не понимала, почему так спокойно доверяю свою жизнь чужому по сути, человеку. Я знаю Итара со страницы книги, но того, кто как маленький проказник ест пирог, спрятавшись за деревом. Не знаю того, кто учиться разговаривать с женой и делает определённые успехи.

Мы совсем не знаем друг друга, но наше общение затягивает, раскрывает новые стороны характера, делает нас сильнее.

— Спасибо… — прошептала я едва слышно, ощущая, как впервые за весь вечер тёплая волна счастья охватывала меня изнутри.

— Спасибо, — не отводил взгляда Итар, и его рука сама легла мне на губы, стирая жирный блеск.

Казалось, что ничто не омрачит наше время, но внезапно раздался противный голос Махи:

— Нужно закончить все обряды. Или вы уже передумали становиться мужем и женой?

— Что-то ещё осталось? — изумлённо смотрю на мужа и пытаюсь не упасть под тяжестью булыжника на руке. Лицо супруга мрачнеет, а взгляд покрывается льдом.

— Не делай этого, — просит мужчина. — Не надо. Я не заставляю, — Итар схватил мои запястья и притянул к себе.

— Без этого знака, наша милая Ветана для всех останется свободной. Думаю, что любой другой, более смелый муж поставит знак как надо.

— Если надо, то лучше сделать, — улыбнулась Итару.

— Я не буду ставить раскалённым железом клеймо на твоей руке! — рыкнул муж и со злобой посмотрел на Маху.

Что? Меня клеймить хотят? Поэтому Богдан радовался? Поэтому Маха не испортила всю свадьбу? Мать и сын ждали именно этого момента! Когда тот, кого я защищала, возьмёт в руки предмет для наказания!

21

Бежать нельзя, остаться страшно. В моей душе идёт отрицание диких правил древности. Как так «клеймить»? Как корову? Чтобы не прибилась к чужому стаду и не ушла вслед за чужим быком?

— Я не буду этого делать, — впервые Итар возразил Махе, пока я пребывала в состоянии овоща. — Древний ритуал поддерживается лишь в отдалённых деревнях, чтобы жену можно было выкупить из рабства после набега.

Действительно, клеймят, чтобы не спутать с другими коровами.

— Напомню, что земли Ветаны находятся на границе с половцами и печенегами. Как воеводе, вам стоит знать об опасности, угрожающей каждой девушке в руках этих варваров.

— Моя жена не будет носить клеймо, — строго произнёс супруг и посмотрел на меня, словно пытался убедить в своём решении. — Я не причиню боль дочери Рагнара.

— Княгиня! Княгиня! — в нашу сторону бежала Марта.

Девушка выглядела встревоженной и испуганной. Приживалка словно пыталась убежать от чего-то, но в результате попала в ловушку княжьего внимания.

— Князь! — вскрикнула девушка и тут же прикусила губу, заметив меня и Итара.

Маха спохватилась. На её лице отразилась радость. Схватив полы платья, она резко бросила в нашу сторону:

— Можете не ставить знак принадлежности. Позже поговорим.

Не обращая внимания на собравшихся, женщина бросилась за Мартой, едва не взлетая от радостного предчувствия. Вот только у меня интуиция вопила о плохих новостях.

Она быстро покинула свадебную церемонию, оставив всех в недоумении. Однако молчание длилось недолго. Разговоры, сплетни начали прорываться из голов собравшихся. Послышались перешёптывания среди слуг и гостей.

— Говорят, князь скончался внезапно… — тихо сказал некто, с энтузиазмом вглядываясь в княжий терем.

— Что⁈ — не поверил Итар, выпрямляясь во весь рост. Его лицо стало мрачнее грозового неба.

Я почувствовала холод внутри себя. Неужели моя история дошла до столь трагического финала? Итар прекрасно понимал мои чувства. Мы оба знали, что единственным инициатором нашей свадьбы был князь. С подачи князя спешили пригласить гостей, готовили праздничные наряды и связывали наши с Итаром судьбы. С его кончиной свадьбу могу свернуть, брачные клятвы расторгнуть. Богдану невыгодно отдавать меня в руки мощного человека, делая его ещё сильнее и лишая себя единственной призрачной поддержки.

Пока остальные продолжали обмениваться слухами и страхами, я стояла неподвижно, наблюдая за Итаром. Его лицо выражало замешательство и тревогу, однако голос оставался твёрдым и властным.

— Возможно, причина кроется в чём-то другом, — спокойно заметил он, взглянув на толпу обеспокоенных людей. Он хотел успокоить народ, а главное, меня, но сам не верил в то, что говорил. Он прекрасно понимал, что Маху заставит бегать только счастливое предчувствие свободы и звание регента у сына-князя.

Вернёмся к ситуации с моим будущим положением. Когда слухи распространились, некоторые стали говорить вслух о возможности расторжения моего брака. Я знала, что Богдан жаждет вернуть контроль над своим имуществом и свободой выбора невесты. Теперь, потеряв защиту могущественного князя, я становлюсь лёгкой добычей. За мной пойдёт дружина. Уважение моего отца ложится тяжёлым грузом на мои плечи. Если бы не Рагнар, княжичу не было бы до меня дела.

С нехорошим предчувствием я начала трогать массивный браслет на своём запястье. Нужно что-то делать. Срочно!

Играя не по сюжету, я слишком много внесла изменений в историю. А ведь я даже полноценной женой Итара ещё не стала. Теперь даже мне неизвестно, по каким правилам будет играть мать с венценосным сыном. Может, смерть юной Ветаны ознаменует восхождение эгоиста-князя на трон.

— Тебе нужно идти в казармы, — Итар вытянул меня из тихо перешёптывающейся толпы.

— Нет, нам надо удалиться, — прямо посмотрела на мужчину и нервно шепнула: — Если мы консумируем брак, княжич не взглянет на меня, порченную.

Это было нервное решение, которое могло сделать меня менее привлекательной в глазах местной знати, но я не обдумывала, как смогу отдаться Итару. У меня не было времени на решение проблемы. Люди, которых я знала, лишь по книжке, могли решить мою судьбу. Богдан станет очень истеричным и смертельно опасным князем. Он будет убивать за то, что над ним потешаются, будет ненавидеть за то, что с ним не хотят сотрудничать. Маха при нём станет всесильной. Маменькин сыночек до самой смерти будет держаться за юбку.

Суматошная толпа, пёстрые наряды, кривые ухмылки и многообещающие взгляды в мою сторону. Гости понимают, чем закончиться вечер. На столах уже объедки, которые не отвлекут народ от супругов, поэтому ко мне стали подходить люди.