Карина Илларионова – Фабрика (страница 5)
– Может, набить ему морду?
– Что?!
– Или справишься сама? – с ленивой усмешкой предположил Лёша.
– Это какая‑то шутка? – с отчаянием спросила Саша.
– Нет.
Она несколько мгновений смотрела на брата, потом медленно наклонилась, выдернула вилку утюга из розетки и села на узкую деревянную скамью.
– Блин, Сашка, – Лёша поморщился и провёл свободной рукой по волосам, – я просто хотел предупредить. Твой Денис говно пацан. Я всегда это знал. Старший брат у него такой же, я ему сегодня… Да не об этом речь. Короче, рано тебе ещё… с парнями. Если будет руки распускать или ещё что, ты мне говори. Разберусь.
– Да. Спасибо, – сказала Саша. – Большое спасибо.
Лёша сделал глоток из бутылки.
– Гладила себе форму? – спросил он, кивая на брошенный утюг.
– Тёме.
– Пусть сам себе гладит, ты чего?
– Он маленький, – ответила Саша.
– Ты тоже, – с неожиданной улыбкой сказал Лёша.
– Уже нет, – со злостью возразила она.
10 сентября 2004 г.
– Ну хватит, киса, – мягко сказал Денис, с усилием вытянул из заледеневших Сашиных пальцев пульт от телевизора и нажал на круглую красную кнопку. Экран послушно погас. – Хватит смотреть новости. Хватит.
Наверное, для всех было бы лучше, если бы Саша поверила, что Денис заботится о ней. Переживает. Она ведь и правда медленно сходила с ума, всё глубже и глубже погружаясь в трагедию, которая потрясла всю страну.
Но Саша не верила.
Они были одни в её огромном доме. Тёма ушёл на тренировку, Лёша и отец работали, и Денис наверняка всё заранее продумал. Он пришёл через два часа после школы, якобы беспокоясь о здоровье своей девушки, пропустившей уроки, но… Но она не верила. Слишком уж назойливым и настойчивым был он в последние дни. Видимо, стремился получить‑таки то, о чём уже растрезвонил их одноклассникам, прежде чем слухи дойдут до Саши и она скажет, что ничего не было.
Хотя… поверят ли ей? Её слово против его. К тому же это не имело никакого смысла. Ничто не имело смысла…
Она откинулась на широкую спинку дивана и прикрыла глаза. И сразу же почувствовала первое, пока ещё неуверенное прикосновение Дениса к своему бедру. Тонкая ткань пижамы, которую сегодня Саша так и не сменила на нормальную домашнюю одежду, не спасала от неприятных ощущений.
Этот вопрос она задавала себе все те месяцы, которые они числились парой.
Зачем?
Зачем тогда, в апреле, она впервые разрешила Денису проводить себя до дома? Зачем дала взять себя за руку? Поцеловать?
Возможно, ей было любопытно? А может, просто не было сил сопротивляться напору симпатичного одноклассника, которого она знала с раннего детства? Или хотелось стать, наконец, как все? В конце концов, ей исполнилось шестнадцать, почти у всех девчонок уже были парни, а у неё не было, и она чувствовала себя белой вороной.
Но поцелуй ей не понравился. Первый поцелуй, всё должно было быть милым и романтичным, чувства, бабочки в животе, все дела… Но она не почувствовала ничего. Ей просто не понравилось. И если бы тогда Денис сделал хоть что‑то не так – например, схватил её за попу, или за грудь, или что‑то ещё – она с лёгким сердцем оттолкнула бы его. Но он всё сделал правильно. И Саша оказалась в ловушке.
Она не понимала, что они будут делать вместе. Рядом с ним ей было скучно. Но он подарил ей тёмно‑красную розу на их втором, уже официальном, свидании. Мягкую игрушку на третьем. И признался в любви на четвёртом – всего лишь через неделю после первого поцелуя. Тогда Саша поверила и, сгорая от чувства вины за собственное равнодушие, ответила на его «Я тебя люблю» смущённым «Я… тоже».
Ловушка захлопнулась.
Она ощущала всё именно так, пока ещё могла что‑то чувствовать, а потом… Потом, после смерти мамы, всё стало неважным. И даже постоянное лапанье Дениса не бесило, не злило, а воспринималось просто как досадное неудобство, от которого она по привычке отмахивалась. Поцелуи – да, раз в неделю она была готова их терпеть. Что‑то большее – нет. Не с ним. Только не с ним.
Вот и сейчас Саша, не открывая глаз, нетерпеливо дёрнула ногой, пытаясь избавиться от его раздражающих ласк. Денис недовольно выдохнул и сдвинул руку выше, к тонкой полоске обнажённого тела между поясом пижамных брюк и топом, и теперь его пальцы гладили уже не ткань, а голую кожу. Как всегда, это казалось не чем‑то приятным, а отвратительным и тошнотворным. И, как всегда, она подумала, зачем ей вообще эти отношения.
Саша резко выпрямилась.
– Киса, – нежно сказал Денис. Кажется, он был настроен серьёзно. – Я не могу, когда ты такая. Как мне тебе помочь?
– Помочь? – с недоумением переспросила она.
Рука Дениса двинулась ещё выше, поднимая топ.
– Расслабься, – прошептал он в изгиб её шеи. – Всё будет хорошо.
– Нет, – сказала она. – Мы же говорили об этом, Денис. Нет.
Он замер и криво ухмыльнулся:
– Всё ясно. Нет. Хорошо. Знаешь, я просто подумал, что надо дать тебе ещё один шанс…
– Шанс? Мне? – в её голосе, против воли, прозвучали издевательские нотки.
Денис отстранился.
– Тебе, – спокойно ответил он. – Думаешь, ты вся такая особенная, что я буду скакать вокруг тебя годами? Я задолбался. Задолбался улыбаться твоему папаше, восхищаться твоей мазнёй, делать вид, что мне интересно…
– Стой… Подожди… – Саша поднялась на ноги и, осознав, что начинает улыбаться, быстро отвернулась к окну. – Ты… бросаешь меня?
– Да, – злобно сказал Денис за её спиной.
– Какая жалость, – пробормотала она.
Он громко фыркнул:
– Ты просто фригидная дура. Кому ты вообще такая нужна?
Саша стиснула зубы, чтобы не сказать это вслух и не рассмеяться, и повернулась к Денису. Тот, кажется, истолковал выражение её лица совершенно невероятным образом.
– Вот только не начинай плакать и всё такое, – заявил он. – Я ухожу. Ну, если ты не передумаешь…
Она покачала головой.
В полном молчании Денис вышел в прихожую, и спустя пару секунд раздался громкий хлопок входной двери.
– Ого, – ошеломлённо прошептала Саша.
Свобода? Серьёзно? Вот так вот легко и просто? А как же все его признания в любви и уверения, что он не сможет без неё жить? Обещание покончить с собой, если они расстанутся? Всё это было просто враньём? Но…
Саша села на диван, ощущая себя полной дурой.
Пять месяцев. Почти полгода.
Почти полгода она верила в весь этот цирк и слушала избитые, затасканные фразы. Терпела. Уговаривала себя, что Денис хороший парень, что любит её. А на самом деле он… На самом деле…
Саше хотелось разозлиться на него по‑настоящему. Возможно, это избавило бы её от стыда за собственную тупость. Но она слишком хорошо понимала: тут некого винить, кроме самой себя.
16 сентября 2004 г.
– …как бревно… поэтому… – раздался знакомый шёпот за Сашиной спиной.
Она выпрямила спину и подняла руку вверх, привлекая к себе внимание учительницы.