Карина Илларионова – Дело N… (страница 5)
Вячеслав растёр руками внезапно занывшие виски.
Именно так шесть лет назад, в день своего последнего выступления, выглядела Кузнецова Ирина.
Пары, прошедшие в финал, выстраивались на паркете.
Одни казались уставшими и почти равнодушными, другие уже «включились» – улыбались, держали осанку, работали со зрителями.
Вячеслав отвлёкся от конкурсантов и нашёл глазами Николая – тот наконец‑то вернулся во Дворец, но выглядел ещё более взвинченным и раздражённым, чем до своей отлучки.
И, кажется, Вячеслав знал как минимум одну из причин его настроения.
Ещё одна пара.
Не танцоров, нет.
Они много лет не танцевали, и до сегодняшнего дня Вячеслав был уверен, что они даже не общаются, но… Но сейчас Влад – бывший партнёр и парень Ирины, дочери Николая – стоял у ближайшего к столу спонсоров входа в зал и держал за руку Арину.
Арину. Племянницу Николая. Двоюродную сестру и когда‑то лучшую подругу Ирины.
Николай, не отрываясь, смотрел на них. И не только он – пара действительно привлекала внимание.
Влад – высокий брюнет, одетый во всё чёрное, и Арина – тоже высокая, лёгкая, стройная, красивая. Светлые коротко стриженные волосы, тонкие черты лица, изящные руки, короткое бежевое платье, бесконечно длинные ноги.
Влад и Арина казались живым воплощением юной силы и сексуальности.
Мужского и женского начала.
– Света и тьмы, – негромко сказал Вячеслав вслух, и внезапно его охватило дурное предчувствие.
Он попытался взять себя в руки.
Вячеслав сделал глубокий вдох. Задержал воздух в лёгких. Выдохнул. Опять посмотрел на падчерицу. И мысль, так часто приходившая ему в голову в последнее время, снова пробилась на поверхность сознания.
Сейчас Арина была одета в ультра‑короткое платье, вызывающее желание прочитать лекцию о безопасном поведении и правилах приличия. Но и в другое время она, как правило, выглядела не лучше.
Джинсы и футболка слишком большого размера вместо нормальной одежды.
Слишком короткая стрижка, открывающая тот нелепый иероглиф на шее, который она набила ещё в восьмом классе.
Слишком холодные голубые глаза.
Слишком яркая помада на губах.
Всё в ней казалось слишком ярким, слишком заметным и раздражающим. От той милой домашней девочки, которую он помнил и любил, не осталось вообще ничего. Но она выросла, и это снимало с него ответственность.
– Почему не начинают? – внезапно спросила у Вячеслава сидевшая слева женщина‑судья.
Он почесал бровь и пожал плечами:
– Не знаю.
– Кажется, не хватает одной участницы, – чуть более тревожно сказала судья, наблюдая за поднимающейся суетой в центре зала.
– Красоту, наверное, наводит, – небрежно ответил ей Вячеслав. – Девчонки есть девчонки.
Но сердце уже удвоило свой ритм.
Краем глаза он заметил какое‑то движение и понял, что к его столу идёт Ермолаев – торопясь, задыхаясь, прижимая руку к левой половине груди.
– Слава, – заговорил он, как только оказался достаточно близко, – у тебя же есть связи в полиции?
Женщина охнула:
– Я же говорила! Пропала девочка!
– Зачем тебе полиция? – севшим голосом спросил Вячеслав. – Что случилось?
– Исчезла конкурсантка.
– Как исчезла? Кто?!
Вячеслав говорил слишком громко, и стоявшие рядом зрители услышали. Ермолаев недовольно шикнул, потянул узел своего галстука, ослабляя его, и опёрся руками на стол.
– Васильченко Инна, – ответил он. – Пара тридцать семь. Нигде нет. В раздевалке нет, в уборной нет, все кабинеты и залы тоже проверили. Телефон бросила в холле. Партнёр говорит, что ничего не знает, но сама она уйти не могла. Тренер в панике, родителям пока не сообщили.
Вячеслав перебрал свои заметки, нашёл нужную, перечитал дважды, затем уточнил:
– Пара тридцать семь. Латина, партнёрша в золотом. Стандарт, партнёрша в розовом. Так?!
Ермолаев нахмурился и быстро написал кому‑то сообщение. Получил ответ, развернул телефон экраном к Вячеславу. С фотографии смотрела та самая девушка в розовом, похожая на Ирину.
– Перешли мне, – приказал Вячеслав.
Дождался уведомления о входящем сообщении, встал. Ему казалось, что сердце словно замирает и проваливается куда‑то вниз, но он заставил себя дышать. Снова нашёл глазами Николая, Арину и Влада.
– Ну так что? – настойчиво спросил Ермолаев. – Поможешь с заявлением, чтобы приняли сейчас и от меня, а не через три дня от родителей? Надо хоть что‑то сделать, иначе меня сожрут. Нужно прикрыться…
– Сделаю, что смогу, – пообещал Вячеслав. – И не ради спасения твоей задницы. А потому что…
Он замолчал. Опустил взгляд. Скомкал свои записи и продолжил:
– Потому что, – голос дрогнул, – возможно… возможно, это моя вина.
Глава 3
– … на базе Дворца детского творчества. Там же будет размещён пункт сбора добровольческих поисковых отрядов, – размеренно говорил начальник отдела, подполковник Гуров, изредка подглядывая в лежавшую перед ним на столе папку.
Илья, выдернутый на общий сбор буквально из постели, зевнул, размял шею, снова выпрямился в кресле и неожиданно поймал на себе тяжёлый взгляд немолодого мужчины в дорогом деловом костюме, стоявшего за плечом Гурова. И этот взгляд Илье не понравился.
Собственно, в том мужчине вообще ничего не вызывало симпатии. Грузная, расплывающаяся фигура, глубокие морщины, слишком близко посаженные тёмные глаза, непропорционально широкий нос, неравномерно седеющие чёрные волосы, странное выражение лица.
Илья поморщился и отвернулся.
А подполковник продолжал озвучивать приказ:
– Ответственность за организацию розыскных мероприятий возлагаю на заместителя начальника отдела Задорова Никиту Ивановича…
Илья чуть повернул голову в сторону сидевшего рядом Дронова и вполголоса спросил, указав глазами на мужчину:
– Зам мэра?
– Он самый, – почти не разжимая губ, ответил Дронов. – Псих какой‑то. Не дай бог мэром станет, городу хана.