Карина Илларионова – Четыре кубика льда (страница 6)
У Стоянова потемнело лицо.
Илья ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза.
– У Старостина ноги не сломаны, – вмешался Чернов. – Ножевые. Перерезаны сухожилия.
– О… Это в корне меняет дело!
– Я. Его. Не трогал, – повторил Стоянов.
– Тогда это невероятное совпадение, – развёл руками Илья.
– Я не верю в совпадения, – отрезал Стоянов. – Кто-то играет против меня. В общем, хватит болтать, капитан. Начинай работать.
Илья бросил вопросительный взгляд на начальника. Тот недовольно поморщился, но всё же кивнул:
– Поезжай. Машина у входа, госномер ноль ноль один.
– Узнаете, кто это всё затеял – ещё и от себя отблагодарю, – сказал Стоянов. – Даю слово. Ты, Тимон, знаешь: я слово держу.
Илья чудовищным усилием сохранил нейтральное выражение лица.
– Поезжай, – повторил Чернов и опустил голову к лежащим на столе бумагам.
– Есть, – откликнулся Илья.
– Оперуполномоченный ОМВД Советского района, капитан Игнатов, – скороговоркой произнёс Илья и протянул своё удостоверение в окошко, за которым сидела грузная немолодая женщина в белом халате. – К Старостину Марку Львовичу.
За спиной Ильи, на длинных рядах пластиковых стульев, сидело около десятка человек, ожидавших своей очереди на экстренный приём в областную клиническую больницу, и их недовольные взгляды буравили его затылок.
– Седьмой этаж, палата семьсот четыре, – хмуро ответила женщина. – Найдёте или проводить?
– Найду, конечно. Не в первый раз у вас, – сказал Илья, и женщина мгновенно потеряла к нему интерес.
Он прошёл пару десятков метров по полутёмному гулкому коридору, повернул налево, толкнул белую пластиковую дверь и оказался перед больничным лифтом. Ткнул на кнопку вызова и вздохнул – он не любил эту больницу больше всех остальных, вместе взятых, и каждый раз, оказываясь здесь по долгу службы, начинал злиться.
Лифт издал тихий звук, оповещая о своём прибытии, и распахнул двери. Илья шагнул внутрь и сразу же отвернулся – на фоне стерильной обстановки больницы он выглядел слишком неприглядно: потертая куртка, мятая рубашка, забрызганные осенней грязью ботинки и равнодушное, усталое лицо.
Поднимаясь на седьмой этаж, ещё раз мельком просмотрел распечатку с информацией по делу.
Итак, Марк Львович Старостин, двадцать пять лет, до сегодняшнего утра работал водителем в «СБМ-групп». Был найден случайным прохожим на улице Вознесенской – без сознания, в луже собственной крови, с перерезанными мышцами и сухожилиями ног. Рядом с пострадавшим лежал простой металлический крест, на задней стороне которого была выбита фраза «Nil inultum remanebit», что в переводе с латыни означало «Ничто не остаётся безнаказанным». Марка госпитализировали в областную больницу. Свидетелей по горячим следам найти не удалось, единственная камера, охватывавшая место происшествия, не работала, и шанс найти нападавшего был только в том случае, если удастся получить какую-то информацию от самого пострадавшего. Учитывая диагностированное в момент госпитализации наркотическое опьянение, шансы были невелики.
Илья нашёл нужную палату, постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Окинул взглядом помещение – серые стены, два больших окна, стол с несколькими стульями, шесть узких кроватей, три из которых оказались свободными. На двух других сидели пожилые мужчины и о чём-то негромко переговаривались. На кровати, расположенной в самом дальнем углу, лежал молодой парень и расширенными глазами смотрел в потолок.
Илья подошёл к нему и снова раскрыл своё удостоверение:
– Оперуполномоченный капитан Игнатов. Вы Старостин Марк?
Парень заметно вздрогнул, перевёл на Илью взгляд, но не ответил.
– Вы Старостин Марк? – чуть громче повторил вопрос Илья, и тот наконец-то отреагировал.
– Да, – тихо сказал парень. – Я.
– У меня к вам будет ряд… – Илья не успел договорить.
– Я должен покаяться, – дрожащим голосом сказал Марк.
Илья фыркнул.
– Я не священник, – сообщил он.
– Я должен кому-то всё рассказать. Покаяться. На мне много грехов. Много. Слишком много, – сбивчиво продолжил Марк. – И вот теперь… Теперь…
Он вдруг зашёлся в рыданиях.
Илья постоял какое-то время, раздумывая о том, имеет ли смысл разговаривать с человеком в таком состоянии – очевидно, Марк всё ещё не отошел то ли от наркоза, то ли от того коктейля, который попал в его тело ранним утром, и вряд ли полученные показания можно будет приобщить к делу – а потом отправился за стулом. Подтащил его поближе к кровати, сел, вытащил из папки пустой бланк и включил диктофон на своём телефоне.
– Я вас слушаю, – сказал Илья. – Можете рассказать мне.
– Вот работёнка, – недовольно пробурчал водитель, сбрасывая звонок. – Десятый час… А говорили – всё по трудовому кодексу, без переработок… Ну да, ну да… Чую, надо валить…
Илья знал, что водителю сейчас позвонил Стоянов и назвал новый адрес, куда нужно было ехать.
Тот же самый адрес пришёл в виде сообщения и на телефон Ильи. Морозова Анна Сергеевна, которую опознал потерпевший, была зарегистрирована на улице Васильевской, в одном из самых отдалённых городских микрорайонов. Когда они туда приедут, будет уже почти десять вечера. Наверное, если бы речь шла о любом другом деле, а не о том, в котором заинтересован сам Стоянов, начальник не стал бы настаивать, что разбираться с Анной нужно именно сегодня.
Но, очевидно, Чернов очень хотел выслужиться, поэтому не стал даже слушать доводы Ильи. Но оно и понятно, благодарность от такого человека на дороге не валяется…
– Сам не рад, – примиряюще сказал Илья водителю. – Извините.
– Да чего уж там, – мужчина раздражённо махнул рукой. – Поехали…
Они добрались до нужного места достаточно быстро – вечером дороги стали свободнее. Илья немного запутался среди нескольких одинаковых домов-муравейников, которыми была застроена улица, но затем сориентировался и нашел нужное здание. Ещё раз сверился с адресом в своем телефоне и набрал на домофоне номер квартиры.
Достаточно долго никто не отвечал, и Илья начал надеяться, что Анны нет дома – что было бы логичным, в сложившейся ситуации ей стоило уехать как можно дальше – но тут раздался лёгкий треск и приятный женский голос удивлённо произнёс:
– Слушаю.
– Анна Сергеевна? – вежливо спросил Илья.
– Да.
Он вздохнул. Последняя надежда, что сейчас получится отправиться домой и лечь спать, а не выбивать среди ночи признание из этой девушки, исчезла.
– Илья Геннадьевич Игнатов, оперуполномоченный ОМВД Советского района, – с тоской представился он. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Анна замолчала.
– Вы ещё тут? – поинтересовался Илья.
– Д-да… – с запинкой ответила Анна. – Какие… вопросы?
– Я не планировал задавать их по домофону, – сказал Илья. – Открывайте, Анна Сергеевна.
Он услышал вздох, и сразу же сработал механизм, открывающий подъездную дверь.
Несколько ступенек наверх, лифт, подъём на двадцать второй этаж – это заняло от силы пару минут, но и их хватило бы, чтобы сбежать по лестнице. И тогда Анна Сергеевна стала бы проблемой уважаемых коллег из патрульно-постовой службы, а не его.
Но она не сбежала.
Когда Илья вышел из лифта, Анна уже стояла в подъезде перед полуоткрытой дверью своей квартиры.
– У вас есть какие-то документы? – настороженно спросила она.
– Есть.
Он достал удостоверение из внутреннего кармана куртки и, не выпуская из рук, раскрыл перед глазами девушки. Она, прищурившись, начала читать, что там написано. А Илья, в свою очередь, разглядывал Анну.
Первое слово, которое пришло ему в голову.
Классические черты лица, безупречно гладкая кожа, аккуратный нос, брови вразлёт, пухлые губы и пушистые ресницы, грива блестящих каштановых волос, соблазнительная фигура, которую скорее подчеркивал, чем скрывал откровенный домашний костюм. Казалось, Анна только-только вернулась домой из элитного салона красоты или фитнес-клуба и сейчас, в полной боевой готовности, ожидает встречи с престарелым, но очень богатым любовником.
Да. У таких, как она, обязательно есть богатый любовник. Такая красота не для нищебродов.
– Удовлетворены? – Илья не сумел сдержать насмешку. Идеальная Анна почему-то вывела его из равновесия. – Я признан настоящим полицейским?
– Что?