Карина Хелле – ВРЕМЯ ЛЖИ (страница 54)

— Боже! — вскрикнул он и вскочил, ложка загремела о миску.

Он подбежал ко мне, оглядел в ужасе, а потом поднял руку, чтобы осмотреть укус.

— Все хорошо, — убедила я его. Это меня хотя бы не убило.

Он покачал головой, осмотрел мою вторую руку, где ниже локтя тоже был след. Он осторожно коснулся его пальцем. Я скривилась. Побаливало.

Он прикусил губу и обхватил мое лицо теплыми ладонями. Мне не нравилось, что он так близко рано утром. У меня еще были сонными глаза, я не почистила зубы. Я знала, что слишком устала для этого прошлой ночью. Мы прибыли домой, переоделись и рухнули спать.

— На лице ничего нет, — сказал он, разглядывая его.

Я улыбнулась, не разжав губы, и хотела отойти, но он не закончил. Я закрыла глаза, его ладонь легла на мою шею сзади, где тоже жалила оса. Там было больнее всего, и он лучше не сделал.

— О, Перри, мне так жаль, — выдохнул он. А потом отпустил меня и ушел в ванную. Я открыла глаза и выдохнула.

— Где Джен? — осторожно спросила я.

— Ее нет, — ответил он из ванной. Он вернулся с мазью, наверное, гидрокортизоновой.

Он выдавил немного на палец. Я отвлеклась на его грудь. Его тату «И с безумием приходит свет». Как строчка из песни. Для него татуировка означала больше, как и «метка преступника» флер-де-лис.

Он осторожно нанес мазь мне на шею, втирая его массажными движениями. Я закрыла глаза от ласки.

Нет. Я все еще злилась на него. Мои глаза открылись, я отпрянула. Я забрала мазь из его рук.

— Я в порядке, Декс, и я могу нанести мазь сама. Я не калека, — звучало неблагодарно, и я слабо улыбнулась ему. Он растерялся и обиделся.

— Ладно, — сказал он и кивнул. Он все еще стоял там. — Мне очень жаль.

Я нахмурилась и начала втирать мазь в руку.

— Из-за чего?

— Из-за всего.

Отличный ответ.

— То есть, — он указал на свое тело. Я неловко посмотрела на его руки и грудь, не желая уделать им слишком много внимания, — посмотри на меня. Я не пострадал. Один укус, Перри, и я бы умер.

— Знаю, — тихо сказала я, глядя на то, как я наношу мазь.

— И ты спасла мне жизнь. Ты могла бы умереть, даже без аллергии, если бы укусов было много…

— Но я не умерла, как и ты, — я приступила к укусу на другой руке. Я не хотела поднимать эту серьезную тему. Я все еще злилась из-за Анонимки, я не хотела отвлекаться.

— Прошу, посмотри на меня, — он коснулся двумя пальцами под моим подбородком и приподнял мою голову. Я заглянула в его глаза, чувствуя себя открытой.

— Что? — выдохнула я.

Его глаза блестели, в них были печаль и сожаление. Мне не нравилось видеть их такими. Я хотела видеть строгого безразличного Декса. А эти глаза заставляли меня дрожать.

— Мне жаль насчет Джен, — сказал он. — Прости, что я не рассказал правду.

Я пыталась отвести взгляд, но он не давал. Он склонился ко мне. Моя злость быстро угасала, оставляя после себя усталость. Я хотела забыть об этом.

— Стоило рассказать, теперь я понимаю. Но я защищал ее, думал, что в какой-то степени защищаю тебя. Лучше думать, что это анонимы-идиоты, а не девушка напарника. И я был… растерян. Правда. И до сих пор я растерян.

Я вскинула брови. Он убрал пальцы от моего лица и вернулся к стойке. Я следила, как подрагивают его ноги с каждым шагом, как его спина переходит в край трусов. Как держаться?

Он поднял лицо к потолку, все еще будучи спиной ко мне.

— Я надеялся, что Джен не такая, — добавил он. — Я знал, что она была сукой, но и я был не лучше, но я и не догадывался, что она может быть такой.

— Но она такая, — сказала я. — С этим нужно жить.

Он склонился к стойке в тишине, потом сел и продолжил завтрак, где уже растаяли хлопья.

Я выдвинула стул рядом с ним, босые ноги мерзли, задевая металл снизу.

Декс смотрел на миску, гоняя в ней размякшие хлопья, создавая мини-водоворот из молока.

— Не знаю, что делать.

Прогони ее, балда. Это я хотела сказать. Но я видела, что Декса терзает эта ситуация. Я молчала. Я хотела утешить его, но и хотела, чтобы он видел правду. Их отношения были мертвы. Они разлагались всю неделю, да и намного раньше моего прибытия, и это были последние мгновения. Не было смысла юлить, продолжать. Их эгоизм все уничтожил, а я, будучи в стороне в их квартире, могла это видеть.

Может, знал еще и пес.

Декс повернул голову и робко взглянул на меня.

— Ты, наверное, думаешь, что я идиот.

Я невольно улыбнулась.

— Я такая же.

— Нет, — вздохнул он. — Не такая. Ты милая, честная и очень хороший друг.

Ах, опять друг. От этого я покраснела и была рада, что он потянулся за коробкой, чтобы добавить хлопьев.

Я кашлянула.

— Ну. Я знаю, что сделала бы, но я — не ты, я не могу указывать. Ты с ней говорил ночью? — она спала, когда мы пришли.

— Коротко, — сказал он, сунув хлопья в рот. — Она сказала, что была с подругами, а ее телефон разрядился.

Как все складно.

Он посмотрел на меня.

— Конечно, мой телефон тоже не работал, я не могу винить ее во лжи. Она и не врала. Она, может, и сука, но переживает за меня, и я знаю, что она не бросила бы меня в подвале, особенно, одного с тобой.

Я заметила его чашку с кофе, схватила и сделала глоток. Было чуть теплым, но все равно сработало.

— Она думает, что между нами что-то есть?

Он мрачно кивнул.

— Но если она виновна, то может представить, что виновен и я.

Я уставилась на него. Так и было. Я не могла сочинить то, что было у нас на острове.

Он поймал мой взгляд и быстро отвернулся.

— Хорошо. Я тоже виноват. Блин, все так запуталось.

Ага.

Мы выдохнули одновременно. Мы сидели в тишине, бок о бок, в пижамах, он ел размякшие хлопья, я пила его кофе, мы были в своих мыслях. Я не могла притворяться, что не хочу, чтобы он бросил Джен. Если ее не будет, у меня появились бы шансы. Я надеялась. Но даже без Джен… чувствовал ли он то же, что я к нему? Вряд ли.

— Тебе нужно порвать с ней, — вдруг выпалила я.

Он вздрогнул. Он опустил ложку и посмотрел на меня.

— Да?

— Да.

— Знаю. Но это не так и просто, — осторожно сказал он. Я посмотрела на его глаза и поняла. Квартира. Собака. Долгие отношения. Нет, это будет не просто. — Я не… люблю перемены, — добавил он с нажимом.