Карина Дёмина – Змеиная вода (страница 17)
– Чем?
– Это не было болезнью физического плана. Скорее душевною. Она впала в тоску, какую-то престранную апатию. Анатолий даже думал о том, не отправить ли её в лечебницу…
И отправил бы.
Вот чую, что отправил бы с великой охотой.
– Но побоялся, что репутация пострадает… безумцы в семье… это не то, что нужно роду. Мы лечили её дома.
– Как?
– Покой. Диета. Успокоительные капли. Ей стало много лучше. И незадолго до смерти мы даже на воды отправились. Я, Ангелина и дети. Там она окончательно ожила… я даже немного испугалась.
– Чего?
– Она… встретила какого-то своего знакомого… признаться, я не обрадовалась этой встрече. Да, местный целитель и даже одаренный… но не в состоянии Ангелины сводить знакомства. А она вновь просто ушла из дому, ничего не сказав. И вернулась спустя пару дней.
– Объяснила?
– Разговор… был неприятным. Она почему-то решила, что мы пытались её травить. Этими вот успокоительными каплями. Хотя они выписаны врачом. И куплены в аптеке. Как можно кого-то отравить лекарством?
Мария Федоровна играет и слегка переигрывает. И прячет меж слов ложь, мешая её с правдой.
Как, как… очень даже можно.
– Она заявила, что не раз и не два давала нам шанс… что надеялась и вправду стать семьей… в общем, нервические истерические глупости. Потребовала отдать детей. Я воспротивилась. Куда ей детей? В конце концов, это мои внуки. И пока нет иных наследников – они надежда рода.
А когда появятся, то станут лишними?
И Ангелина это знала лучше, чем кто бы то ни было.
– Тогда она пригрозила полицией. У этого её приятеля имелись знакомые в полиции и даже выше… ужасный человек.
Который категорически Марии Федоровне не нравился. Она даже сейчас раздраженно кривилась, говоря о нем…
– Мы говорили… обо всем. Я просила прощения… в конце концов, откуда я знала о тех каплях… мы хотели, как лучше. Волновались. Я уговорила её вернуться домой.
– Зачем?
– Ради детей, конечно. Все же… Анатолий тогда еще переживал ситуацию с Надеждой. Я опасалась, что случившееся глубоко ранит его, а может, вовсе отвратит от брака. Но… род…
Род.
И репутация его.
И наследники, конечно.
– И Ангелина вернулась?
– Да… как-то даже легко согласилась, хотя этот её приятель был против… они о чем-то говорили. И закончилось все приглашением. Конечно, мне это не слишком нравилось, но… наименьшее из зол. Я надеялась, что дома сумею образумить дочь.
Снова ложь.
И снова мы с Бекшеевым молчим.
– Но он не мог поехать вместе с нами. Обещал прибыть через неделю…
– И прибыл…
– На похороны, – сказала княгиня. – Как раз на похороны…
Глава 8. Выползок
Змеи.
Змей Бекшеев не любил. И боялся. Он как-то читал, что большинство людей испытывают перед змеями страх. Что это память какая-то…
Но змеи бывают разными.
Женщина, сидящая напротив, чем-то неуловимо напоминала змею. Не чертами лица. Нет… просто… ощущением.
– Как она умерла?
– Её нашли в лесу. Понятия не имею, что ей в этом лесу понадобилось. Возле дома чудесный сад. И беседки имеются, если возникнет нужда отдохнуть. А она в лес пошла… хватились далеко не сразу. Все же после… поездки… дома была весьма тревожная атмосфера. Анатолий категорически возражал против её отъезда и эти смешные притязания… и еще дети. Кто бы позволил ей забрать детей?!
– А кто бы запретил? – поинтересовалась Зима. – Она мать. И это её дети…
Только у Каблуковых на этих детей были свои планы.
Могло ли это стать мотивом для убийства?
– Помилуйте, это… впрочем, это не важно, – Мария Федоровна вовремя останавливается, хотя ей есть что сказать, и поджимает губы. – Ангелина ушла утром. Она не явилась к обеду, что стало уже обыкновением. Я ещё подумала, что она в госпиталь поехала. Она им бредила, как Надежда школой. Вот что за интерес возиться с чернью?
Легкая гримаса.
Недоумение.
Раздражение.
Причем и это игра, потому что эмоции доносятся совсем иные – страх. Такой вот неоформленный, неясный. Вряд ли Мария Федоровна сама осознает, что боится.
И чего именно боится.
– Вдруг появился Степан. Это мужик… при доме… всякую работу делает, – теперь она словно извинялась, поскольку не могла сказать точно, какую именно работу делает Степан. – Он нес Ангелину. Кричал, что барышне стало дурно. Мы, естественно, вызвали доктора. Но пока отправили машину в город, пока вернулись, Ангелина скончалась…
Мария Федоровна отводит взгляд.
И становится вдруг ясна причина этого её страха. Они не спешили. Нет, машину, безусловно, отправили. И доктора привезли, поскольку в ином случае это вызвало бы вопросы. Только… можно ведь привезти тогда, когда доктор уже и не поможет.
А смерть эта была им выгодна.
Ни конфликтов.
Ни споров об имуществе. Ни угрозы репутации семьи.
Судя по тому, как кривит губы Зима, она тоже все поняла распрекрасно.
– И что сказал доктор?
– Что Ангелину укусила змея. И случился инсульт… бывает, – выражение скорби застывает на лице Марии Федоровны. Оно очень хорошо отрепетировано, а потому скорбь кажется почти искренней.
– Соболезную, – Бекшеев говорит, поскольку того требуют правила светской игры. – Что было дальше?
– Дальше… мы стали готовиться к похоронам. Это было тяжело… такая потеря…
Зима отворачивается. Она владеет лицом куда хуже Марии Федоровны. И хорошо, что сейчас та смотрит исключительно на Бекшеева.
Зиму она не воспринимает всерьез. Та ведь не ровня. А какое благородной даме дело до того, что о ней чернь подумает? Бекшеев – другой вопрос.
– Следствие не начали?
– Какое следствие, помилуйте… Анатолий сразу заявил, что запрещает всякие эти ваши… оскорбительные манипуляции…
– Вскрытие?
– Именно. Чтобы моей девочке и после смерти покоя не было?! Нет уж… – она приложила пальцы к вискам. – У меня от беседы с вами снова голова болеть начинает.