Карина Дёмина – Фотограф смерти (страница 68)
Артем остановился. Его тяжелое дыхание тревожило застоявшийся воздух.
– Сотовый… у меня хороший сотовый…
– Был, – сказал Вась-Вася очень спокойно. – Издохли сотовые. Предусмотрительная сволочь. Выберусь – шею сверну.
Он не сомневался, что выберется, и уверенность, звучавшая в голосе, подействовала на Артема успокаивающе. Кричать он перестал.
– Не видно ни хренища… у кого-нибудь спички есть?
Спичек не было. Сам Адам воспринимал происходящее не через призму визуальных образов. Темнота по-прежнему была кромешной, но в ней существовало движение. Движение сминало воздух. Воздух касался Адама и нес информацию.
– Надо что-то делать… надо… нельзя сидеть, – Артем принялся ходить по кругу. Вытянутыми руками он мерил стены и точно так же шагами мерил скользкую землю. – Дашка… Дашка с ним? Дашка с ним! А мы тут! Она там! Ей помощь нужна. И нам… нам помощь нужна. Вода… вода же течет откуда-то? И мы пройдем.
Артем встал на четвереньки и принялся шарить по дну колодца. Он добрался до ручья и нашел дыру.
– Вот! – крикнул он, просовывая руки в черноту. – Вот же…
– Не получится.
Адам пробовал. Ему удалось продвинуться на полметра, но дальше русло сужалось до сантиметров десяти в диаметре.
– А если копать? Нас трое. Земля рыхлая. Копать и…
– Сколько копать? Километры? – Вась-Вася был скептичен. – Я не крот. И ты тоже.
Скрежет, раздавшийся сверху, прервал разговоры. Темнота поблекла, и лунный свет вырисовал стены колодца.
– Эй… – акустика изменила Дарьин голос, но Адам все равно узнал. – Вы… вы там?
– Там…там…ам… – ответило эхо.
– Ответьте, пожалуйста…
– Я здесь! – заорал Артем. – Мы здесь! Вытащи нас… вытащи…
Вновь заскрежетало. Стало темно и тихо.
– Вот как это скажете понимать? – Артем старательно тер руки о стену. – Она нас бросила?
– Полагаю, что ему необходимо склонить Дарью к сотрудничеству.
– А мы – неплохой аргумент, – согласился Вась-Вася. Он стоял, задрав голову, и внимательно вглядывался в черноту. Пожалуй, Адам видел объект его интереса – узкую светлую полосу, даже не полосу, а тонкую нить. Тот, кто закрывал колодец, допустил небрежность.
В его состоянии данный факт не удивителен.
– Вверх, говоришь? – Вась-Вася снял ботинки и носки. – Вверх… метров пять?
– Больше.
– Ну все, что есть, – все наше.
– Ты собираешься лезть? Туда? – Теперь Артем тоже видел полосу, которая казалась обманчиво близкой. И надежда, ею пробужденная, подталкивала к безумному поступку.
– Туда. Лезть. Если грохнусь – больно будет?
– Повреждения вероятны.
– Лучше я, – Артем скинул куртку и принялся стягивать ботинки. – Я легче. Будет проще удержаться. И вообще… я когда-то альпинизмом занимался. Давно, правда.
– Бросил?
– Я смерти боюсь, – честно ответил Артем, разминая пальцы. – Только, наверное, если выбирать, то лучше по-быстрому чтобы. Он же не вернется. И ей не позволит. На его месте я бы вообще колодец присыпал. Пару мешков песка и все… адью… Подсадите?
Подсадили. Держали.
Смотрели.
Артем боялся. Страх сидел внутри могильным жуком, шевелил усами, дергал за ниточки, грозя судорогой.
Страх шептал, что Артем разобьется.
Это же так просто.
Стена скользкая. Хрупкая. Пальцы крошат камень, который и не камень вовсе – месиво глины и песка. Торчащие лохмотья корней. А светлая полоса вверху далека…
«Допустим, ты доползешь, – ехидно сказал страх. – И что потом? Будешь висеть, пока не свалишься? А падать тебе нельзя… помнишь, что тот врач говорил? Нельзя падать. Спинка-то ломаная».
Из-под пальцев сыпалось. Но Артем держался. Еще немного. Впиться в стену, прижаться. Найти точку равновесия. Руку вытянуть, ощупывая поверхность. Отыскать впадину. Вогнать в нее пальцы, уже содранные до крови, а то и до мяса. Подтянуться медленно, осторожно, босыми ногами нашаривая старые выбоины. Повиснуть. Выдохнуть. Вдохнуть.
– Я не сорвусь.
«Сорвешься. И останешься калекой. Будешь лежать бревном… тебе не привыкать… тебе не привыкать… спеши-спеши… другой бы мог пойти».
Другой точно сорвался бы. Да и кто? Тот мент, который бывший Дарьин друг? Он староват и тяжеловат. Адам? Этот псих полез бы. И разбился.
Дашка не простила бы, если бы Адам разбился.
«Поэтому разобьешься ты. Как благор-р-родно…»
Сердце ухало. Спину тянуло. Нагрузки следует тщательно рассчитывать. Артем забыл про расчет. И теперь ноги откажут, не дожидаясь падения.
«И ты умрешь!»
– Нет!
Он все-таки не удержался, рванул вверх, выталкивая себя на поверхность, как выталкивает рыба из воды. И онемевшая ладонь проскользнула в полоску света.
Пальцы вгрызлись в каменный борт колодца. Вторую руку Артем отпускать опасался. На одной долго не провисит.
Сколько у него на то, чтоб лист сдвинуть? Секунд десять? Двадцать?
«Свалишься», – пропел страх.
– Да пошел ты…
Лист оказался тяжелым. Неподъемным. С острым зубастым краем, который с легкостью взрезал кожу, грозя отпилить пальцы.
Артем зарычал от боли и усилил нажим.
Лист поддался. Он сдвинулся с оглушающим скрежетом, медленно, отдавая сантиметр за сантиметром. Щель росла и росла, как будто темный рот раскрывался. Еще немного и Артем выберется.
Немного… самую малость.
Страх молчал.
Правильно. Нельзя было его слушать. И Артем, отпустив лист, раскровавленной рукой вцепился в край колодца. Сил оставалось на донышке.
Подтянуться. Лечь на холодный камень. Перенести центр тяжести и вывалиться на ласковую травку.
Артем лежал, глядя в разукрашенное звездами небо, и тихо смеялся. Он был почти счастлив.
Эта девушка была такой красивой, что у него сердце замирало.
– И если я соглашусь для тебя попозировать, ты их отпустишь? – Она задавала этот вопрос в третий раз, вынуждая говорить неправду.
Она – не Илона. Пока не Илона. А голова опять кружится.
Как там Женечка?