Карина Дёмина – Фотограф смерти (страница 26)
– Дашунь, я вижу, что с тобой что-то не то происходит… – Вась-Вася давил газон тяжелыми ботинками. На траве оставались четкие следы, совсем как на Дашкиной жизни.
– Вы личность установили? – Дашка сорвала круглый лист с желтой сухой каймой по краю.
– Я не о том поговорить пришел!
– А я о том. Вы личность установили?
Кайма крошилась. Поливать надо. И деревья, и газоны, и цветники. Раньше Анна следила, но она сбежала, как сбежали прочие. Теперь в «Хароне» никто не живет, а значит, к чертям собачьим газоны с цветниками.
– Нет пока. Работаем.
– Газеты читал? – смешной вопрос. Все читали.
Вась-Вася издал протяжный вздох.
– И я «Харон» закрываю. Закрыла.
Второй вздох был протяжнее первого.
– Продашь?
О продаже Дашка не думала, и сейчас мысль показалась крайне неприятной.
– Будет кому – продам, – ответила она, продолжая срывать сухие листья. – Ну? Что еще?
Наверное, ничего. Вежливое прощание и дружеское рукопожатие.
– Дашунь, – Вась-Вася потер ладони, точно скатывая невидимую грязь. – Если у тебя есть что сказать по делу… или вдруг будет, что сказать по делу… ты же скажешь?
– Конечно, – Дашка протянула букет из листьев. – Обязательно скажу.
А Вась-Вася не поверил. По лицу было видно, что не верит, но правила игры диктовали вежливость. Обвинять же собеседника во вранье – крайне невежливо.
– И с этим своим дружком будь аккуратнее, хорошо?
– Буду, – дала очередное нереальное обещание Дашка.
Дружок ждал внизу в полном боевом облачении, только что шлем не надел.
– Уезжаешь? Там жарко, – предупредила Дашка, обходя квадрат из орхидей. Надо было что-то делать с ним. Или разбирать и выбрасывать, или возвращать Вась-Васю и каяться.
Первый вариант нравился больше.
– Ну… у меня были планы.
Вспомнил. А Дашку, стало быть, уже не страшно бросать. Действительно, что ей сделается?
– Ты альфонс? – Дашка спросила просто так, для информации, Темка же порозовел и нервно пожал плечами:
– И что?
– Ничего. Просто так. Удивляюсь многообразию твоей личности.
Орхидеи оказались привязанными к проволочному основанию. Каждый цветок был закреплен тонкой скользкой ниткой, а где лежат ножницы, Дашка не помнила.
– И швец, и жнец, и на дуде…
– На дуде не умею.
Темка достал из кармана перочинный ножик и протянул Дашке. Вот за это спасибо. Крохотное, в полпальца длиной лезвие с легкостью резало нити, освобождая цветы.
– И меня, значит, к списку побед? – поинтересовалась Дашка, чтоб уж заполнить молчание.
– Неа. – Он сел на корточки и поставил шлем. – Ты не вписываешься. Я постарше люблю. Таких, которые понимают, что к чему.
– В каком смысле?
– В товарно-денежном. Мне платят, чтобы я изображал любовь.
– Так и я заплачу. Что в перечень услуг входит? Букеты? Признания? Романтические ужины?
– И завтраки, и обеды, – Темка отобрал нож и сам принялся резать нити. У него получалось ловчее. Квадрат из орхидей рассыпался, и Дашке оставалось лишь собирать и складывать цветы. – Полдники – по желанию клиента. Но с тобой я связываться не буду.
– Почему? Денег у меня хватает.
– Наивности тоже. Рано или поздно, но ты начнешь воспринимать все всерьез, а на такое я не согласный.
Срезав последнюю нить, он поднял квадрат, стряхнул остатки цветов и сказал:
– Собирайся. Я тебя к дяде Вите отвезу.
Все-таки его заботливость утомляет. Интересно, а Темка не боится, что Дашка и ее всерьез воспринимать начнет? Наверное, не боится.
– Неа. – Для очистки совести она попыталась отказаться. – Мне кой-куда съездить надо.
– Завтра вместе съездим.
Что ж, сил на споры у Дашки не оставалось. И мило улыбнувшись, она попросила:
– Пять минут. Вещи соберу.
Артемка подождал. Все-таки хороший он парень, доверчивый.
В бункере – здравствуй, железная дверь в мир иной! – Дашка легла на топчан, закрыла глаза и сделала вид, что дремлет. Поверили. Или просто всем было глубоко на нее плевать. Во всяком случае, когда часом позже она направилась к двери, окликать и удерживать не стали. Подниматься пришлось на ощупь, обеими руками держась за железную трубу перил, считая про себя ступеньки и надеясь, что наружная дверь будет открыта.
Надежды оправдались.
Блеклые лошадки и ракета – здравствуй, детская мечта! – проводили Дашку рисованными глазами. Она вернется.
Ей действительно надо съездить.
Ей давным-давно следовало съездить…
Такси остановилось сразу. И назвав адрес, Дашка попросила:
– Если будет по дороге магазинчик, притормозите?
Предстоящая встреча внушала ужас, но отступать Дашка не собиралась.
Всеслава пришла сама. Звук ее шагов проникал сквозь стены, вызывая неконтролируемый тремор. Когда шаги стихли, распахнулась дверь. Всеслава вошла. Сегодня на ней был форменный халат с высоким воротником и бляхой бейджа.
– Добрый день, Адам.
Он удивился тому, что еще день, и потом подумал, что день с равным успехом может быть и старым, и уже новым, но память не позволяла сориентироваться во времени.
– К тебе гости.
Номер третий? Ее появление разрешило бы возникшую дилемму.
– Признаться, я не уверена в том, что эта встреча пойдет тебе на пользу…
Выжидание. Пластиковый стакан в руке. Прикормка из пилюль. Отказ программой не предусмотрен.
– Мы с тобой находимся в сложном положении, – Всеслава покачивала стакан, и пилюли пересыпались с сухим каменистым звуком. – И мне бы не хотелось усугублять ситуацию… У Дарьи полно своих проблем. Стоит ли добавлять ей волнений?
Дарья? Дарья приехала?
Дарья приехала именно сейчас?