Карина Дёмина – Драконий берег (страница 46)

Здорово, должно быть, иметь приятеля с чековой книжкой.

— Полагаю, отец поступил бы иначе, но я не мог. Больше всего я боялся, что Вихо встрянет во что-то нехорошее. Однажды он проигрался так, что вынужден был заложить в ломбарде золотое кольцо, которое досталось от отца. Другой раз пропал на две недели, а когда вернулся, мне пришлось оплачивать немалый счет в больнице. Он связался не с той женщиной. Но самое интересное, что все эти неудачи словно подзадоривали его. Иногда Вихо пропадал и надолго. Потом появлялся. Бывало, что довольный… я знаю, он переписывался со многими женщинами. Некоторые пересылали ему деньги.

Ник поморщился.

— Он арендовал ящик на почте, не здесь, здесь слишком много любопытных. Раз в неделю отправлялся туда, возвращаясь с ворохом писем. Я как-то спросил, зачем ему… он сказал, что в мире полно одиноких женщин, готовых платить, чтобы избавиться от одиночества.

Значит, альфонс.

Почему-то Томаса этот факт не удивил.

— Я пытался… говорить с ним, но Вихо лишь отмахнулся. Сказал, что сытый голодного не поймет, что у меня всегда были деньги. И будут. А ему приходится думать, как выжить. В этом была своя толика правды. Я предложил ему денег. На собственное дело. У него ведь имелся диплом, и практику можно было открыть. Ладно, не судебную. С кем здесь судиться? Но хотя бы консультантом. Многие мои клиенты жаловались, что порой приходится ехать аж в Тампеску, чтобы получить ответ.

— Отказался?

— Сказал, что это нудно и долго, и бесперспективно. Признаюсь, мы поссорились. И Вихо снова пропал. На неделю где-то, а когда вернулся, то пришел, словно и не было ссоры. Он всегда предпочитал делать вид, что не помнит о конфликтах. Или чьих-то обидах. Он был легким, как ветер. И таким же безголовым.

Ник потянулся и головой покачал.

Пожаловался:

— Болит.

— Вылечи.

— Вылечу, куда без этого… так вот, у него появился план… он хотел открыть особую туристическую тропу. Для избранных. Для тех, кто готов платить за знакомство с драконами. Он был уверен, что желающие найдутся…

Ник потер виски.

Выглядел он и вправду погановато. Но мнение свое Томас оставил при себе.

— И даже нашел кого-то. Знаете, туристов приезжает много, но не сюда. Здесь, во-первых, ничего интересного нет…

— Кроме драконов?

Томас вспомнил зубастую пасть, из которой на него пахнуло дымом. И чешую, и гребень, с виду острый… знакомство с драконами? Так себе идея.

— Именно.

— К слову, почему?

— Когда-то эти земли принадлежали Эшби. А мои предки не слишком жаловали чужаков. Потом, позже оказалось, что основной поток идет мимо нас. Когда правительство сделало здесь заказник, то город подпал под ограничение. Здесь просто-напросто запрещен туризм, как таковой, но порой егеря проводят любопытствующих.

Проводят.

Томас кивнул, соглашаясь. И подумал, что зря не взял фотоаппарат. Хотя, конечно, на черно-белом снимке дракон поутратил бы своей красоты, зато память осталась бы. Сейчас расскажи кому, так и не поверят.

— Услуга, как он выразился, эксклюзивная, для тех, кто может позволить себе заплатить.

— А он тоже мог… к драконам?

— Тропы-то он знал. Кто из местных не знает? — Ник потер подбородок, на котором проступила светлая щетина. — Но вот к драконам соваться опасался.

— На Уну рассчитывал?

— Именно. Она любила брата. И редко ему отказывала. Но не в тот раз. Я точно не знаю, что случилось. Подозреваю, что Вихо решил не договариваться с Уной, а просто поставить ее в известность. И напоролся на отказ. Драконы для Уны куда важнее капризов брата. А он не понял. Обиделся. Уехал. И пропал. Сперва я даже решил, что он просто исчез, как это бывало прежде. Да и бури случались. Но они не были неожиданными. То есть, для чужаков-то были, но откуда у нас чужакам взяться?

Вот именно, что не откуда.

— Но после бури появилась Уна. Спросила, не у меня ли Вихо, сказала, что они поссорились. Из-за драконов. И девушки, которую он хотел к этим драконам отвести. Та была пьяна, и Уна отказала. А Вихо… он плохо переносил отказы. Особенно от нее.

— Почему?

— Специфика воспитания. Их мать внушала ему, что только его желания что-то да значат. Он мужчина. А мужчина в семье айоха главный, и не важно, насколько он придурок.

— То есть, ты полагаешь, что Вихо был придурком.

— Форменным, — Ник вновь сцепил руки. — Особенно, когда дело доходило до Уны. Он… как бы это выразиться… он полагал ее своей собственностью. Порой меня это злило.

Но настолько ли, чтобы убить?

И не могло ли статься, что в тот вечер при разговоре с сестрицей Вихо сорвался? Может, руки распустил? Или еще что? Хватило бы этого, чтобы разозлить Ника?

И достаточно ли было этой злости, чтобы убить?

— Она пыталась дозвониться до матушки, но связь здесь по-прежнему… так себе. Особенно, когда буря… вечно провода рвет. Я заехал к миссис Саммерс. Она была уверена, что Вихо у меня. Но он не появлялся!

Его голос заставил официантку обернуться. Впрочем, поняв, что драки не предвидится, она лишь плечиком дернула и вновь вернулась к замусоленному журналу.

— Я поднял поиски. Пришлось использовать имя Эшби. Вихо… он был беспокойным. И шериф не собирался усердствовать. Какой айоха заблудится в пустыне? И какой местный, даже пьяный, сунется в пустыню в преддверии бури?

Вот именно.

— А девушка?

— Что? — Ник моргнул.

— Девушка, — повторил Томас. — Ты сказал, что он был с девушкой. Что с ней стало?

И не удивился, когда Ник ответил:

— Понятия не имею. Из наших никто не пропадал.

Глава 18

Матушка привезла шторы.

Светлые в тонкую коричневую полоску. И скатерть. И половички, которые легли на скрипучие полы так, будто всю жизнь в доме и провели.

Исчезла пыль с полок.

А в доме запахло едой. Нормальной. И запах этот, как ни странно, примирил меня с матушкиным присутствием в доме.

Она же обживалась.

И дело отнюдь не в шторках, которые вяло шевелились на ветру. И не в фарфоровой вазе, принявшей букет полевых цветов. Не в посуде, заполонившей вдруг кухню.

У меня точно не было этих вот голубеньких тарелочек с каймой.

И супницы.

И… и еще какой-то ерунды.

Дело в самом матушкином присутствии, в том, как она держалась, уверенно и спокойно, будто не замечая моего недовольства.

— Дорогая, ужин почти готов. Мой руки. И переоденься, будь добра. Я приготовила платье.

Платье.

Конечно.

Шерстяное. С узким корсажем и пышной юбкой. Цвет вот темно-винный, насыщенный. Поясок. Узорчики по подолу. Я потрогала это великолепие и руки убрала.

Нет уж… куда мне здесь платье?

— Если тебе не нравится, я отошлю. В шкафу висит костюм.

В шкафу царил удручающий порядок. Я коснулась рубашек, которые теперь висели на плечиках и по цвету, от светлых к темным. Ткнула пальцем в стопку маек. И закрыла дверь.