Карина Демина – Змеиная вода (страница 96)

- Нет.

- А…

- Письмецо, - Тихоня ткнул пальцем в сторону стола. – Там… душевное.

- Вы…

- Читал. Надо ж было понять, чего твориться-то… а то вдруг она дом заминировала?

Звучало вполне искренне, хотя вряд ли на самом деле Тихоня подозревал покойную Каблукову в этаком.

Анатолий взял лист в руки.

- Я… раз уж вы тут… пойду змеюку выпущу. Чего ей маяться? – и гадюку погладил. – Всё одно из неё свидетель хреновый… да и там всё ясно изложено. А гадюка как раз и не виновата… тварь Господня…

Письмо Каблуков прочёл.

И молча опустился на пол.

Протянул лист Бекшееву и тихо спросил:

- Как я теперь?

- Справитесь… вам ещё вон о детях позаботиться надо…

Анатолий посмотрел на маменьку.

- Почему она…

Потому что у людей в головах столько всякой херни. И надумают себе сперва, насочиняют, а потом и сами мучаются, и других мучают.

Но письмо я взяла.

Ровные строки.

Почерк аккуратный, изысканный даже, с завитушками, но их не так много, чтобы читать стало неудобно. Слова…

Слова выверенные.

Интересно, сколько черновиков она извела? А ведь извела…

«Любезный мой сын и те, кто будут читать письмо, поскольку я уверена, что…»

Такие, как она, предсмертное письмецо на коленке не чёркают. Вон, собственной смертью озаботилась, чтоб красиво… змею несчастную и ту использовала, хотя готова поклясться, что не от её яда померла.

Это так, для антуражу и особо образованных, которые историю знают и про Клеопатру слышали. Хотя вот, честно, подражание какое-то очень уж местечковое.

«…всё, что я делала, я делала во благо рода и из желания защитить его. Однако ныне, когда усилия мои оказались…»

Корзина.

Яблоки.

Свечи эти. Поза картинная, и подушечка вышитая под головой, чтобы засыпать было удобно. Тем самым смертным сном, о котором Шекспир писал.

«…я слишком поздно осознала, сколь лжива натура Нины, сколь двулична она сама…»

Вот кто бы говорил.

«Когда Ангелина вернулась и потребовала разорвать помолвку, я увидела в том несомненный признак её душевной болезни. Пусть даже тот нелепый человек, назвавший себя женихом Ангелины, упрямо отрицал её наличие. А ещё ревность и желание сделать так, чтобы всё-то имущество досталось её детям».

Самое смешное, что так и выйдет, если я правильно поняла.

Детей у Анатолия не будет.

Да и сомневаюсь, что после всего он рискнёт связать себя узами брака. А вот от Ангелины остались и сын, и дочь… и хотелось бы верить, что на этот раз всё будет правильно.

«…она постоянно пребывала в нервозном состоянии, то ударяясь в слезы, то замыкаясь в себе, и производила впечатление крайне неуравновешенного человека. Её речь была сбивчивой и порою вовсе несвязной…»

Ну да, с чего бы это…

Нет, я знаю.

Лекарства, разрушающие разум. Их отмена, которая наносит едва ли не больший вред. Работа с менталистом… и как склеить вазу из осколков? Они старались. Просто… немного не хватило.

Терпения.

Удачи.

Времени.

Чего-то свыше?

«И смерть её показалась мне вполне закономерным итогом. Я подумала, что имел место мозговой удар…»

И выдохнула с облегчением, поскольку такая неприятная проблема решилась сама собой.

«Однако вопросы и беседы с господами из Особой службы не шли у меня из головы. Я снова и снова возвращалась мыслями к происходящему, всё яснее понимая, сколь ошибалась».

Анатолий тихо плакал.

Сидел, прислонившись спиной к дивану, обняв голову и покачивался. По щекам его ползли слёзы.

«Тем паче, что в последнее время я и сама начала ощущать себя нездоровой. Сердце моё то срывалось в бег, то замирало опасно. Появилась слабость и грудные боли. И я списывала всё на возраст, но всё же…»

Коробочка из-под конфет почти скрылась под диваном, и Бекшееву пришлось вытащить её.

«…я поняла, что в дни, когда Ниночки нет, я чувствую себя много лучше. Если ты помнишь, то именно Ниночка подавала мне вечерний чай. Всегда заваривала его сама, еще с тех пор…»

Конфеты?

Сомнительно.

Шоколад хороший. И добавки в него, даже порошковые, будут заметны. А вот чай – это больше похоже на правду.

«…кухарка, когда я спросила её, показала мне шкафчик, в котором Ниночка хранила травы. Там мята, душица и ромашка…»

Вряд ли Ниночка стала бы хранить отраву на кухне. Всё же девочка достаточно умна. Если не сама Каблукова, то любопытная прислуга могла бы наткнуться на запасы.

Нет.

Я бы на её месте приносила с собой. Понемногу. Чтобы чаю заварить.

«Тогда я заглянула в мой ревигатор и обнаружила белый осадок на дне. И уверилась, что эта лицемерная девчонка желает теперь и моей смерти. Я поняла, что обязана действовать»

Белый осадок?

А воду откуда брали? Сыпать что-то… из ревигатора мог пить и любимый Толенька, а вряд ли у Ниночки было желание стать вдовой до свадьбы.

«Я тоже сделала чай, использовав одно зелье, рецепт которого достался мне от матушки, благо, я следовала мудрым её советам и разбила чудесный сад»

Я повернулась к окну.

Цветы…

Цветы красивы.

А некоторые ещё и ядовиты. Цветы издревле помогали женщинам в решении неудобных вопросов.