Карина Демина – Змеиная вода (страница 80)
Комната невелика.
Узкое окошко. Стол. Стул. Кровать. Шкаф. Он почти пуст, а те платья, которые висят, одинаково скучны и невыразительны. Но… плевать на выразительность.
Белье тоже простое.
Я переодеваю Зою быстро.
- Ты можешь сказать, что произошло? – я пытаюсь поймать её взгляд, но он плывет. И кажется, девочке того и гляди станет хуже.
И потому…
Белье. Платье… не буду я его натягивать и возиться с пуговицами. Просто заворачиваю Зою в покрывало и выхожу, чтобы столкнуться с Анатолием.
- Я вам одежду… что?
- Ей становится хуже.
Возможно, не вся вода вышла из легких. Или начинается их отек. Или ещё что-то.
- Времени нет. Ехать надо.
- Вы… в мокром.
- Переживу.
Мокрая? Плевать. Сейчас тепло, да и вообще… Анатолий кивает.
- Я за рулем.
- Господи… - Мария Федоровна внизу и смотрит с упреком. – Ну надо ли устраивать представление из девичьей глупости… Зоя, прекрати притворяться…
- А ты прекрати нести чушь! – голос Анатолия срывается. – Хватит, мама! С меня точно хватит!
- Толенька…
- Вернусь. И поговорим.
Это обещание звучит почти угрозой. Но… плевать. Пусть хоть поубивают друг друга. Главное, девочку довезти. И машина у Каблукова неплохая. И с места он не трогает – рвет да так, что меня почти опрокидывает на заднее сиденье. Но Зою я удерживаю.
И мы летим.
Главное – успеть…
Глава 34 Чешуя на ладонях
Глава 34 Чешуя на ладонях
Ниночка дышала.
Слабо.
- Боже мой, Боже… - Софья Васильевна мяла в руках платочек. – Бедная моя девочка… бедные мои девочки…
Её лицо было бледно, едва ли не бледней Ниночкиного.
- Жить будет, - Захар смахнул пот со лба.
Руки у него подрагивали.
И выглядел он мало лучше Ниночки.
- Она… она поправится? – уточнила Софья Васильевна.
- Поправится. Со временем… должна бы. Могу я с вами… - Захар посмотрел на Бекшеева.
- Сам хотел побеседовать. Софья Васильевна, вы побудете здесь?
Побудет.
Если Бекшеев что-то понимал, то Софья Васильевна в ближайшее время из палаты не выйдет. И от кровати не отойдет ни на шаг.
Надо бы как-то Каблуковым позвонить, Зима волноваться будет…
- Что с ней? – спросил Бекшеев, прикрыв за собой дверь. – Её отравили, верно?
- Верно, - Захар вытащил из кармана портсигар, покрутил и обратно сунул. – Может, на улицу?
- А…
- Здесь травить некому. После пожара все разбежались. Слух пошел, что из столицы некромант приедет и всех проклянет… если он в ближайшее время не уберется, то госпиталь можно закрывать.
- Уберется, - пообещал Бекшеев.
На улице с одной стороны жарило солнце, с другой тянуло ветром, причем ветер как раз был холодным, пронизывающим до костей.
Захар вытащил портсигар.
И сигаретой затянуться успел, и даже рот открыл, собираясь сказать что-то наверняка важное и по делу, когда раздался рокот мотора. А в следующее мгновенье и машина показалась.
- Случилось что-то, - Захар бросил сигарету на землю и раздавил. – Всегда так… если дерьмо, то в двойном размере. Извините… надо бы Милочку найти, а то я выложился прилично.
Визг тормозов ударил по нервам. Машину повело, опасно накренило, но она устояла. А потом распахнулась дверь.
Твою ж мать.
И вправду, если дерьмо, то дважды.
Зато звонить нужды нет.
- А я говорил, - произнес Захар с прежней меланхоличностью в голосе. – Закон парных случаев. Любой медик знает… идемте. Помощь нужна будет. Вы хоть и не целитель, но поддержать сумеете… что с ней?
- Утонула, - Анатолий Каблуков был совершенно не похож на себя прежнего. – Она… утонула… она дышала ещё! А потом опять… спасите её. Пожалуйста…
Спасли.
И Бекшеев окончательно уверился в том, что целительство – это не для него. Честно говоря, он мало, что понимал. Его задача была – находиться рядом и силой делиться, которую сперва Захар тянул понемногу, а потом вдруг что-то произошло, что-то нехорошее, если Захар выругался и так, от души, и силу потянул всю, какая была.
В какой-то момент появилась Людочка.
И встала по другую сторону кушетки.
Потом… потом они открывали девочке рот. Переворачивали. Давили на грудь. Вливали силу. И снова переворачивали. На живот. Вдоль кушетки, поперек… тело потряхивало. Её вырвало и, кажется, не единожды. И сердце обрывалось. А потом снова запускалось.
Кажется, дважды.
Или трижды.
Или просто Бекшеев сбился со счета. А может, вообще ему это все примерещилось. Просто в какой-то момент он осознал себя стоящим, прислонившимся к стене. И стоял он с закрытыми глазами, а рядом, взяв его за руку, точно так же стояла Зима.
- Вот, - это стояние, длившееся вечность, прервал Каблуков, вложив в свободную руку кружку. Как, вложив, прижал, заставил взять и сам же поднял, помогая донести до губ. – Сказали, чтоб вы выпили. Вам надо. И до дна.
- Что…
- Чай. Сладкий. Просто чай. И шоколадка. Вы пейте, я подержу.