Карина Демина – Змеиная вода (страница 76)
- Я?! Я не пью… мне не за чем. Меня любовь пьянит! Он стал приезжать… не каждый день, конечно. Так, из вежливости… а я поняла, что без него нет жизни! И сама начала ходить в гости… к Марии Федоровне… конечно, ведь все думали, что я маленькая девочка. Осталась без матери… не хватает любви, тянусь к женскому теплу… - Ниночка засмеялась и смех этот был слегка безумным. А вот сердце её колотилось в диком ритме. – Она меня воспитывала. Прививала манеры… правила… и держала при себе. И при Толеньке. Конечно… я знала, что они привыкнут ко мне. Что поймут, что никого-то лучше не найти… что она не допустит к Толеньке чужую женщину. Я же была своей.
- А они выбрали Надежду?
- Да! – этот крик исказил Ниночкино лицо ненавистью. – Да… Наденьку… Мария Федоровна её терпеть не могла, но выбрала… я же слишком молода для брака… общество не поймет… репутация рода… а подождать пару лет никак невозможно!
- Почему?
- Не знаю. Я открылась Анатолию… я плакала… умоляла подождать. Обещала, что никто и никогда не будет любить его хоть в половину столь же сильно, как я…
- А он?
- А он… он сказал, что времени не осталось.
- Почему?
- Не знаю… не знаю… - Ниночка замотала головой. – Голова болит…
- Что ты пила?
- Я не… не…
- Эй, - Бекшеев крикнул, надеясь, что в поместье есть еще люди. – Эй, кто-нибудь…
- Чай… чай пила… он меня любит! Полюбит… обязательно полюбит… он должен! Мы предназначены друг для друга… свыше.
- Держись, - Бекшеев подхватил хрупкое тело, не позволяя Ниночке упасть. – Давай, нужно дойти до поместья… шаг и еще раз… вот так… ты отравила Надю?
- Надьку? Нет… не травила… не хотела травить… чтоб заболела… чтоб увидели, что она слабая… что не родит детей… сильных… им нужны были дети… а я здоровая. Надька больная, а я…
Она споткнулась и стала заваливаться на бок.
- Помогите! – крик Бекшеева потревожил ворон и пару собак.
Что за…
Он опустил девушку на землю и прижал пальцы к шее, нащупывая нить пульса. И она была. Стучала, звенела под кожей. И сердце билось, но утомившись скакать, оно теперь запиналось, того и гляди грозя полностью утратить ритм.
Бекшеев вытащил медицинский артефакт и, прижав к Ниночкиной груди, активировал.
Поможет…
- Что тут… божечки! Что вы натворили! – к нему бежала пухлая женщина в светлом платье. – Ниночка, деточка…
- Машину! – рявкнул Бекшеев, оборвав крики. – Срочно! Её надо в больницу…
Ниночка раскрыла глаза.
Зрачки её расползались черными пятнами. И на губах проступила пена. Она мелка затряслась, захрипела, вскидывая руку.
- Машину! – крик Бекшеева заставил женщину сорваться на бег. Та, подхватив юбки, бросилась куда-то… сила артефакта уходила в Ниночку. И оставалось лишь надеяться, что этой силы хватит.
Что он успеет.
Все они успеют.
Бекшеев, сунув артефакт в вырез платья, поднялся и кое-как подхватил девушку на руки. Главное, не упасть тут. Нести недалеко.
Пара шагов.
Раз.
И два. И справится он. Не настолько бессильный. Донесет. И Ниночка… это явно не болезнь, это отравление… но кто и когда?
Зоя?
Нет. Она не приближалась. Разве что цветы передала. Можно ли отравить, передавая цветы? Повод… Неприязнь этих двоих друг к другу очевидна. Но это лишь неприязнь… ладно, то, что Зоя ребенок, это не аргумент… давно не аргумент… однако… могла ли?
Прикосновением?
Оно и секунды не длилось. Да и сложно сказать, касалась ли Зоя Ниночкиной руки. Чай пить… чай Ниночка пила бы не с Зоей. Сомнительно, чтобы она вообще приглашала Зою в гости. А отравили… когда отравили? И чем?
Машина остановилась в трех шагах.
- Давайте, кладите её… - за рулем была та же женщина. – Боже мой милосердный… что это делается… что…
Она причитала, но причитания не мешали женщине уложить Ниночку.
- Садитесь за руль, - велела она иным, строгим тоном. – Я не слишком хорошо вожу.
Бекшеев не лучше, но…
Надо успеть.
И Зима…
Проклятье! Как он не любил разделяться… но варианты? Нет вариантов.
- Я его люблю, - раздался в тишине голос Ниночки. – Я его всегда любила! А ты лгала… лгала-лгала… собиралась… он все равно будет мой! И только мой. Никому не отдам. Слышите? Никому!
Глава 33 Змеиный след
Глава 33 Змеиный след
Крик я услышала.
Далекий.
Такой протяжный, словно птичий. И кто другой, возможно, спутал бы. Или вовсе бы не услышал, как не услышала Мария Федоровна. Но я повернулась.
- Извините, - сказала женщине. – Там кричали…
А потом, не дожидаясь ответа, бросилась туда, на голос.
Страх подгонял.
Кричали в той стороне, куда ушли Бекшеев и Зоя. При Бекшееве револьвер, но он же ж непривычный… пока вспомнит про него.
Пока…
Тропа скользнула под ноги. И тело изменилось само, легко, почти без боли. В нос ударили запахи, выстраивая дорогу. След я взяла с легкостью.
Бекшеев…
Его туалетная вода повисла полупрозрачной нитью. А вот от Зои пахло потом и еще чем-то… неприятным… будто болезнью какой-то? Неуловимо. И я-человек этот запах пропустила.
Надо будет…
Спешить.
А с остальным можно и позже разобраться. И я спешила. Уже понимала, что не успеваю… река. Вода размывает запахи, наполняя их иными, волглыми, тяжелыми, что туман.
Они переползали, мешались друг с другом…
И все же дорога выходила к мостику. И вела на ту сторону… там я тоже уловила оба запаха – Бекшеева и Зои. Они плотно переплелись – не собьешься, не потеряешь. Правда, в какой-то момент запах Зои стал ярче. И я остановилась.