Карина Демина – Змеиная вода (страница 57)
И молчал же ж. И молчал бы до последнего… и сама хороша, понимала, что в машине жарко, а воды не захватили. Да и вовсе стоило в самый полдень переться. Он-то ладно, князь наш привык, что в столичных машинах артефакты стоят, чтоб и от жары, и от холода. Но мне бы подумать.
- Ты как? – спросила тихо-тихо.
- Отойду. Все… нормально.
А врать он так и не научился. И понимает, что я понимаю. И хмурится. И злится, потому что плохо только ему, мне же нормально. И аргументы, что мне в целом, что в жаре, что в холоде нормально и это само по себе не очень нормально, здесь не помогут.
- Вот, - парень притащил тазик и воды налил из висевшего на цепи ведра. – Вы ноги только не сразу целиком. Сперва пальцами, потом чутка поглубже. И штаны закатайте. Издали ехали?
- Издали, - признался Бекшеев и не солгал же. Петербург, если так-то, то довольно далеко находится.
- Вот… к бабе Вале откуда только не едут… у нас её добре знают, многим людям помогла. А что говорят всякое, то не верьте. Никакая она не ведьма…
- Сунь давай, - велела я, и Бекшеев осторожно потрогал воду пальцами. Потом прислушался к себе и опустил обе ноги в таз.
- Целительница? – спросил он. И парень кивнул.
- Ага… с дипломом даже… царским. Она когда-то в Петербурге училась… давно уже… так что знает, чего делает.
Ведьма-целительница…
Хотя… чего тут только не встречается.
- Все, - появилась женщина с огромной кружкой, которую она держала обеими руками. – Дозвонилась. Там управились уже. Так что Никитка возьми машину и давай, к тетке…
- У вас и машина есть?
Бекшеев принюхался к содержимому кружки и мне протянул. Пахло травами. Ромашку вот чувствую, мяту еще, а эти две сами по себе всякие запахи глушат намертво.
- А то как же… теть Валь и купила, чтоб доехать, если куда надобно. Но сама она водить не умеет, потому то я, то Никитка вот… то Лёшек, это мой муж, но он сейчас косит. Вот вроде осень уже, а погода стоит. И трава хорошая. И тетка Валя сказала, что ближайшую седмицу дождей ждать не след, значится, успеем и покосить, и прибрать. Чай, сено зимой лишним не будет, раз уж погода позволяет-то… да вы пейте, пейте, не думайте. Травить не собираюсь.
Специально – точно нет, а вот чтоб нечаянно не вышло.
- Сердце успокоит, жар снимет… там сухие яблоки и травы кой какие. Никитка! Езжай уже… а вам чего надобно? Может, пока ждете, чаю поставлю? Я пироги вон испекла, с яблоками. Яблоки уже начались. В этом году много-то будет… с яблоками и калиной вовсе отменные выходят, но калина еще не спелая. Ей выстоять надобно…
Эта женщина говорила сразу и обо всем, успевая при том кружиться по кухне, накрывая на стол. Было в этом что-то донельзя завораживающее.
Вот взметнулась и облегла льняная скатерть, украшенная простенькой вышивкой.
Встал пузатый чайник в горох.
И такие же пузатые чашки, явно хранившиеся для особых случаев. Блюдо массивное с золотой каймой. И ваза на ножке, в которую сыплются сушки.
Пироги.
Молоко.
И масло…
И разговор, который Бекшеев направлял редкими вопросами, благо, отвечала эта, так и не представившаяся женщина с огромною охотой.
Тетка Валя приехала в деревню после войны. Откуда? Кто ж знает. Она не сказала. Она купила дом, вот как раз соседский, в нем и поселилась. Жила тихо сперва… а потом то одно, то другое.
- Никитка мой тогда малым был… вот неслух, просто страх! Думала, что вся в седину изойду, пока вырос… а вроде ничего так вырос, и не скажешь. Он же ж тогда с дому сбегал. Я велю сидеть. Работы дам. А он раз и в окно… и побежал с деревенскими-то. Он всегда-то бегал, то в лес, то на речку… пацан же ж. Чего от него ждать-то? И того разу… а потом вечером ему поплохело прям. Всего колотит. Сам белеет. И глаза закатил. И прям все, отходит… я в крик… вижу же ж, что не довезем, что… в общем, всю прям навывернуло… а тут тетка Валя выглянула и сказала так, строго, чтоб замолчала. А потом чего-то сделала… сама. И велела в дом несть. К ней. Там пилюли какие-то… еще чегой-то… и руками водила. Туда-сюда… ну и вот, Никитка и ожил. Она сказала после, что он ягод наелся. Перепутал ландыш с черемшой… тогда-то и прознали, что она лечить умеет.
- И потянулись?
- Ага… потянулись. Тут же ж вроде и до госпиталя недалече, но там… пока все одно доедешь. И к тетке Вале проще… не подумайте, люди её уважают крепко. И привечают. И помогают, кто чем… крышу вон крыли, забор обновили. Я в хате порядки держу. Мне оно не в тягость. И там пироги вон, борща… вы борща не хотите?
Бекшеев от борща отказался.
- Скажите… а вот эти женщины не приходили случайно? – он протянул снимки. – Может, видели?
- Эта была, - четко ответили ему, отложив фотографию Северцевой. – С ней еще баб Валь крепко полаялась… она-то целительница, но характер у ней… такой характер, что прям… ага, эта еще приходила…
Надежда?
Что Надежде понадобилось у деревенской ведьмы?
- Её тетка Валя дурой обозвала… а почему – не сказала…
Рокот мотора прервал разговор и, выглянув в окно, женщина сказала:
- Приехали. Говорила же ж, что недалече тут…
Глава 26 Маисовый полоз
Глава 26 Маисовый полоз
Невысокая.
Крепко сбитая. Одета просто, в цветастое платье, перехваченное широким поясом, да безрукавку, причем на меху. Не жарко ей? Волосы убраны под платок. На груди – крест серебряный, старый и местами почерневший. На пальце – кольцо обручальное, только не на правой, на левой руке носит.
Вдова?
- Галина, иди, погуляй, - сказала ведьма. – А мы тут чаю попьем… чай заварила? Вот и неси. А мы пока фотографии посмотрим.
Снимки остались лежать на столе. И ведьма подвинула к себе ближайший. Потом второй… третий.
Галина поставила на стол пузатый заварник и ушла.
- Дурочки, - змеевская ведьма заговорила вновь, когда женщина вышла. – Вы из-за них здесь?
- Да.
- С вашим здоровьем беречься надо, а не по жаре разгуливать. Или хотя бы артефакт прикупили в машину-то…
- Как-то не подумал.
- А потом думать будет нечем, - возразила женщина и представилась. – Валентина Ерофеевна Царенко. Дипломы и лицензию показывать?
- Не стоит.
Кивок.
Она сама налила чая. Принюхалась и вздохнула.
- Опять Галина за свое. Вот хорошая женщина, но уж больно экономная. Вечно чай заваривает по два-три раза…
И головой покачала укоризненно. Впрочем, вставать и искать другой заварник не стала.
- Скажите, эти женщины к вам обращались? – Бекшеев вытянул ноги, подумав, что вид у него до крайности неподобающий. Но обуваться не хотелось.
- Обращались. Ко мне кто только не обращается… а ведь думала, перееду, буду жить тихо. Огород разведу, посажу цветы…
- Не вышло?
- Оказалось, что и с огородом, и с цветами возни куда больше, чем мне представлялось. А вот люди… люди везде одни и те же. Эта хотела зелье, чтобы избавиться от ребенка.
Она указала на Тихареву.
- Вы не продали?
- Нет, - ответила Валентина не сразу. Разбавила чай молоком, бросила в кружку пару кусков сахара. – Не то, чтобы я категорически выступаю против абортов… скорее я придерживаюсь позиции, что женщина имеет право сама решать, нужен ей ребенок или нет. Но делать аборт я не стану.