Карина Демина – Змеиная вода (страница 32)

- Диплома – нет… кому он там нужен на самом-то деле? Я уговаривал её поступить. В конце концов, врачи нужны всякие, а она действительно умела многое. Поверьте, будь у нее хоть половина Людочкиного дара…

Но дара не было.

Ни половины, ни четверти, не говоря уже о целом.

Да и самой Ангелины тоже уже не было.

- Почему она все-таки не поступила?

- Почему, почему… потому что Людочка познакомила её с этим проходимцем. И долго знакомила. То с одним, то с другим. Все сводила, устраивала встречи… это я уже потом узнал. А этот вот оказался собой хорош. Весь такой… боевой офицер, с наградами, - Захар сплюнул, не скрывая раздражения, которое и за годы не уменьшилось. – Как же хотелось устроить ему сердечный приступ… это ведь несложно, если так-то. Или вот инсульт.

- Тянет отступить на шаг, - признался Бекшеев.

- Да не стоит. Я его не тронул, а вас и подавно не за что. Вас я буду беречь. Вы моя последняя надежда доказать, что Ангелину убили.

Захар сказал это и подавился дымом, и подавившись, зашелся в приступе кашля, от которого сотрясалось, выворачивалось наизнанку, все его тело. И приступ этот длился долго. Мелькнула даже мысль, не позвать ли на помощь.

- И-извините… - Захар вытер рот рукой.

И взгляд, который он бросил на ладонь, говорит о многом.

- Давно?

- Не так, чтобы очень. Послевоенный подарок… наши пути разошлись. Ангелина влюбилась. Я… не решился вставать у нее на пути. Она была счастлива, буквально светилась вся. А я…

Оказался слишком глуп и благороден, чтобы помешать.

- Тогда я хотел одного – оказаться как можно дальше… и оказался. Отправился на Север… предложили место одно… в общем, там пришлось работать с особым контингентом. А средь них туберкулез – это явление обычное.

Захар вытер руку о штаны.

- Не смотрите так. Я не заразный… испытывали разного рода лекарства. И на себе в том числе. Успешно. Но легкие, как выяснилось, все одно пострадали…

- Но курить вы не бросили.

- Вы же тоже не бросаете свою работу, хотя с вашим диагнозом вам рекомендован покой и отдых, - огрызнулся Захар. – Так-то я немного… редко… да почти и бросил даже. В конце концов, и у меня чувство самосохранения имеется. Это так… нервы… в общем, на Северах мне оставаться было нельзя. И начальство помогло с переводом.

- На юг.

- Точно… там море, климат. И легким полезно. Работал в санатории. Реабилитацией занимался. Хорошее место, спокойное. И сам, стало быть… отдыхал. Честно говоря, даже подумывал уже корни пустить. Найти женщину такую, чтоб не сильно раздражала. Жениться. Детишек там… обычные мыслишки обычного человечка.

И сейчас ему за них мучительно стыдно. Сейчас эти мыслишки кажутся Захару едва ли не предательством.

- Но вы встретили Ангелину? Случайно?

- Именно, что случайно. Они с матушкой сняли домик. Санаторий отменный у нас. Лучший, можно сказать. Грязелечебница есть. Минеральные воды. Целители… ну, такие, которые умеют с дамами общаться.

Захар к их числу явно не относился.

- Ангелина… я узнал бы её… но она изменилась. Как будто огонь внутри погас. Но и она меня узнала. Только… такое чувство, что сквозь сон. Она и сама будто во сне этом пребывала. Мне это сразу показалось странным. И что матушка её не отпускает Ангелину ни на шаг. Я поинтересовался у своих. Осторожно… выяснил, что госпожа Каблукова многим жаловалась на здоровье дочери. Что, мол, та в печали постоянной пребывает. И говорит о самоубийстве. Но при этом от консультации менталиста Каблукова отказывалась. Мол, это дурно повлияет, вообще нельзя в мозги людям лезть и все такое… бред, как понимаете.

- Бред, - согласился Бекшеев.

Очень интересный.

Занимательный даже бред.

- Ваши знакомые, если понадобятся, показания дадут?

- Дадут, - Захар склонил голову. – А смысл? Та история уже мало кому интересна.

- Почему же. Мне вот весьма интересна…

А кроме того истории, изложенные на гербовой бумаге и заверенные печатями нотариуса, имеют на людей, о которых писаны, некоторое престранное влияние.

Да и вопросы задавать будет проще.

- Она не отпускала Ангелину ни на шаг. Якобы из опасений за её жизнь и все такое… не поверите, сколько сил пришлось приложить, чтобы убрать эту даму. Я, можно сказать, похитил Ангелину. Увез… из санатория.

- Куда?

- В госпиталь. В санатории было довольно тоскливо… да, платили там отлично. И место я получил по протекции. На это место много желающих было. Но душа требовала иного. Я в госпиталь и устроился. Помогать. Я хороший целитель.

- Уверен в этом.

- Вот… я отыскал знакомого менталиста…

Бекшеева передернуло, и реакция эта не осталась незамеченной.

- Не любите менталистов? – уточнил Захар.

- К сожалению… имелся печальный опыт близкого общения.

- Их никто не любит. Все боятся… на самом деле Авдеенко – отличный спец. Он и помог вытащить, чтоб с минимумом последствий. Ангелину держали на одном весьма интересном препарате, которого нет в свободной продаже.

- Не успокоительные капли?

- И близко. Хотя да, успокаивали отлично… препарат разрабатывался для психиатрических клиник. Предназначен для купирования состояний острого психоза, особенно когда он выплескивается агрессией… так уж вышло, что я… как бы…

- Испытывали и его?

- Не сам. Но под моим контролем испытания проходили, - Захар вытащил еще одну сигарету. – Боюсь, многого я сказать… не имею права…

- Понимаю, - Бекшеев огляделся. – Лавочки тут есть?

- Тяжело стоять?

- Да.

- Вам надо больше ходить. Медленно, но двигаться. Это немного выровняет кровоснабжение. А когда вы стоите или сидите, то мышцы не работают, это затрудняет движение крови, особенно по венам… впрочем, вы наверняка в курсе.

- В курсе.

- Лавочка вон там… и если что, угрызений совести за те дела я не испытываю.

- Врете.

С человеком, который привык к прямолинейности, говорить просто. И сейчас Захар смахнул с лысины невидимую пылинку и признался:

- Вру… хотя большая часть препаратов были нужны и полезны. Те же антибиотики… в перспективе они спасут много жизней, но все не так просто. Американцы не спешат делиться своими открытиями[1]. Вот и приходится самим… на ощупь… и смотреть, изучать, как оно влияет. Взять хотя бы пенициллин… он при туберкулезе бесполезен[2]. А вот стрептомицин уже очень даже помогает, особенно, если усилить его… и вот, чтобы понять, чем и в какой мере усиливать, и нужны испытания… но да, не всегда они безобидны и безопасны.

И не всегда проводились на добровольцах.

Но это к делу отношения не имеет.

- Главное… тот препарат при постоянном применении… он лишал человека воли. Не только воли… - Захар выдвинул челюсть вперед, даже сейчас он испытывал ярость. И сигарету, которую так и не закурил, смял, чтобы бросить в кусты.

А вот лавочка нашлась в этих самых кустах.

Хорошая такая. Крепкая. И Бекшеев с немалым облегчением опустился, вытянул ногу.

- Помочь?

- Не стоит.

- Давайте… сила бродит. Скинешь, и легче становится… Ангелину пичкали этой дрянью. Не скажу, что давно. Там хватает пары недель, чтобы человек превратился в мычащее животное. Так что начали или перед поездкой, или незадолго до неё. Я вывел эту дрянь из крови. Почистил… в госпитале были хорошие системы. Менталист помог стабилизировать состояние разума… отмена порой дается весьма непросто.

Захар присел у лавки.