Карина Демина – Змеиная вода (страница 21)
- С тем, что касается Марии Федоровны, я согласен. Она явно что-то недоговаривает. Дальше?
- Дальше… Надежду она тихо ненавидела. Может, поначалу еще и нормальные были отношения, но потом…
- Потом характер столкнулся с характером. И Надежда, полагаю, отказалась уступать, - Бекшеев указал мне на кресло. – Сядь. И снова согласен…
- Еще нелогично, что она так взяла и вывалила… про лекарства. Фактически призналась, что опаивала дочь. Кстати, а угрозы этой Ангелины реальны?
- Сложно сказать, - Бекшеев разглядывал шкаф. – С одной стороны сроки вступления в права наследства вышли. С другой… думаю, хороший адвокат нашел бы лазейку. То же нарушение прав вполне реально. Срок тогда начинается не с момента вступления в наследство, а с момента фактического нарушения данных прав. Но хороший адвокат стоит денег. И такие тяжбы могут тянуться не годами – десятилетиями.
Что наверняка было никому не нужно.
- Думаю, и Ангелина это понимала. И Анатолий с матушкой. Скорее всего дело закончилось бы заключением договора. Ей бы выплатили некую сумму отступных. Может, на них она и рассчитывала… гадать теперь можно до посинения. Но ты права. Каблуковой не было нужды вываливать все подробности. Тем более столь… неприглядные.
- Тогда зачем?
- Не знаю. Хотелось бы думать, что я её зацепил, но на деле… мне кажется, она запуталась. Или отвлекает наше внимание от чего-то другого. Изображает искренность, жертвует в том числе и репутацией семьи…
Ради чего?
Или ради кого?
- Мне еще кое-что показалось странным, - признался Бекшеев, выставляя на полку кожаный несессер. – Поведение самой Ангелины.
- В чем?
В кресло я забралась с ногами, до того уютным оно показалось.
- Смотри. Она знает, что в семье её, мягко говоря, не любят. Более того, она вдруг осознает, что её… травили? Опаивали?
Скорее второе.
Кстати, странно, что не отравили. Это было бы проще. И дешевле в конечном итоге.
- Она смогла вырваться. Очистить разум. Осознать… и что она делает?
- Возвращается, - теперь я понимаю, что хотел сказать Бекшеев. – Зачем она возвращается? Это… опасно, в конце концов. Там, где одурманили раз, одурманят и второй, если не придумают чего похуже. Ради… наследства?
- Эти вопросы как раз можно перепоручить адвокату. Нет, здесь что-то другое… что-то настолько важное, серьезное, что заставило её рискнуть.
И умереть.
- Но если… если они что-то и знают, нам не скажут, - я погладила обивку. Темно-зеленая ткань и вышитые желтой нитью цветы. И то, и другое слегка выгорело на солнце, но кресло от того не стало хуже.
- Именно.
- Тогда…
- Начнем отсюда. Вот, - Бекшеев папочку Одинцовскую с собой пригласил. – Я тут предварительный расклад сделал.
И карту взял.
Спрашивать откуда – не буду. Её и раскатал на столе. Бросил взгляд на часы, такие вот солидные, которым место на камине, а не на подоконнике.
Стук в дверь заставил нас повернуться.
- Можно? – поинтересовался Тихоня.
- Заходи. Так даже лучше, - Бекшеев придавил карту, что норовила свернуться, с одной стороны часами, с другой – не менее вычурной пепельницей. – Смотри, вот тут мы…
И пальцем ткнул в самый центр карты. Огляделся.
И Тихоня молча протянул кошелек.
- Спасибо, - Бекшеев положил двухрублевую монету с орлом. - Я и сам подумывал о том, чтобы задержаться в городе. Поместье Каблуковых тут…
Десять копеек.
- А здесь – Пестряковы.
Еще десятка.
И оба поместья действительно рядом находятся, разделенные узкой речушкой.
- Ангелину нашли в лесу… вот точное место нам покажут. Надеюсь. Но пока будем считать, что фактически на территории поместья. Здесь нашли Величкину… деревня Салтыковка.
Еще десять копеек, но ложатся они с другой стороны от города.
- А здесь – Пелагею Самусеву… предположительно – последнюю жертву. Близ старой мельницы.
И снова в сторону.
Десять копеек.
- Тихарева. Козулина…
Монеты ложились по разные стороны.
- А вот тут сама Змеевка.
В стороне от поместья Пестряковых. И если прикинуть, то от Змеевки до самой дальней монеты верст двадцать наберется. Далековато.
- Хрень выходит, - заметил Тихоня, склоняясь над картой.
- Да нет. Как раз очевидно.
- Что?
Мне вот очевидно не было. Разве что…
- Если их убивал Анатолий или его мамаша…
Хотя понятия не имею, зачем ей убивать этих, совершенно далеких от её жизни и драгоценного сыночка, женщин.
- Им тяжеловато добираться было бы… - договорил за меня Тихоня.
- Не факт, - Бекшеев разглядывал карту с презадумчивым видом. – Все же не сбрасывал бы со счетов. Машина имеется. Водить умеют, а расстояния тут не так и велики. Но да. Из города добраться до любой из точек проще и легче, чем от поместья Каблуковых.
И ведь не поспоришь.
- А в городе… в городе змей нет, - Тихоня обошел карту кругом. И потом еще раз. Взгляд его был задумчив. А я думала, что Одинцову наши выводы не слишком понравятся.
Да и в целом…
Нет, может, конечно, прав Бекшеев, и этот Анатолий ездил по округе, выискивал молодых девиц, склонял их ко греху, как это принято говорить в высшем свете, а затем убивал гадюками.
Только…
Натянуто выглядит.
- И с чего начнем? – Тихоня вот сомнениями не страдал.
- Думаю, с госпиталя, раз он есть… заодно родню найти бы…
- В полицию?
- Заглянуть, пожалуй, стоит… пугать тем, что сунемся в работу, нет. Мы ж тут частным порядком.
Кивок.