Карина Демина – Змеиная вода (страница 14)
- И ядовиты, - перебила Зима. – Особенно некоторые. Честно говоря… вы уж извините… я тоже из холопов, если так-то, вот воспитания и не получила. Но как вы эту брошку носите? После всего?
- Чего?
- Ладно, невеста вашего сына… предыдущая, - Зима уточнила это на всякий случай. – Её, если так-то, может, и не жаль. Померла, как говорится, так померла…
Лицо Марии Федоровны застыло.
- Но ведь и дочь ваша родная… она тоже от укуса гадюки преставилась?
- Это был несчастный случай!
- С гадюкой?
И по тому, как поджались губы Анатолия, как побледнело лицо его, Бекшеев понял, что они правы.
- Я… горюю о ней.
А вот горя Бекшеев не уловил.
Ярость.
И ненависть. Глухую. Старую, если не застарелую. Она полыхнула. И погасла.
- Брошь – это брошь. Просто… память… Ангелина же…
Анатолий коснулся руки матушки.
- Может…
- Нет, дорогой. Мы все тут понимаем, для чего эти гости, - голос прозвучал сухо. – И да… пожалуй, я соглашусь с князем. Сейчас эта смерть выглядит донельзя подозрительной. И я сожалею, что… не настояла на проведении расследования.
Она отложила нож и вилку.
- Будь добр, попроси заварить мне чаю. Моего.
- Матушка…
- Иди, дорогой. Уверена, пытать меня не станут.
Глава 7 Капли яда
Глава 7 Капли яда
Одинцов будет должен.
Нет, не так. Он уже должен и долг его растет с каждою минутой, поскольку давно уже мне так не хотелось кого-нибудь придушить.
Еще и без Софьи ехать пришлось.
Кто-то у нее там очень важный, встречу с кем перенести никак нельзя. Она, может статься, и вовсе не приедет… и от этого слегка тоскливо. Хотя и понимаю, что нужды в её присутствии нет. Что карты свои она и в Петербурге разложить может, как и линии судьбы поглядеть, если дар отзовется.
Что нужен скорее её супруг.
Да и то не факт, что нужен. Тела давно похоронены. Даже если могилки навестить, то вряд ли что-то новое он узнает.
Время.
Слишком много его прошло.
- Итак, что вы хотите знать? – Мария Федоровна проводила взглядом сына и поморщилась. – Боюсь… Анатолий не разделяет моих… скажем так, опасений. И да, вы правы, гибель Надежды меня точно не слишком опечалила.
- Она вам не нравилась? – уточняю на всякий случай, хотя и так понятно, что не нравилось. И Ниночка, полагаю, не приводит в восторг, пусть даже эта женщина и притворяется, будто рада грядущей свадьбе.
- Не в симпатии дело, - она чуть расправила плечи. – Как человек Надежда, пожалуй, была мне симпатична. Мы познакомились, когда ей было четырнадцать. Робкая хрупкая девочка, которая боялась буквально всего. Было сложно представить, что она превратиться в женщину красивую и, пожалуй, самодостаточную.
Вот только прозвучало это не похвалой. Наоборот скорее.
- Поймите правильно. Это неплохие качества. Важные. Нужные…
- Но не для супруги Анатолия? – мягко произнес Бекшеев. – В этой роли вы Надежду не видели?
- Именно. Вы… меня понимаете. Анатолий… человек со сложным характером.
- Мы заметили.
Не удержалась. И укоризненный взгляд Бекшеева на сей раз совести не достиг. То ли привыкла уже, то ли достал меня этот Анатолий с матушкой вкупе. Хотя… они от меня тоже не в восторге, так что квиты.
- По моему мнению в браке сильной личностью должен быть кто-то один. Тот, кто будет принимать решения.
- А другой?
- Другой… другой будет помогать и поддерживать.
- А Надежда на эту роль не согласилась бы?
- Изначально… да, она готова была принять на себя роль супруги и матери. Но затем… сперва школа. Это её увлечение, для незамужней девушки почти неприличное.
- А для замужней?
Что? Я так, чтобы ситуацию прояснить в полной мере.
- Для замужней вовсе недопустимое. Женщина должна заниматься своим домом и своими же детьми, а не возиться с чернью. Пусть даже кому-то покажется, что она делает благое дело, но…
- Пусть его делает кто-то другой, а не ваша невестка.
- Именно. И Анатолий придерживался такого же мнения.
Я вот не сомневаюсь. Мне скорее интересно, чье мнение здесь было изначальным.
- Затем обучение. Экзамены… помилуйте, какие экзамены? Кому они нужны? В мое время девушке хватало хорошего домашнего образования. Приличной девушке.
Я, стало быть, не очень приличная.
И давно уже не девушка. Поэтому и делаю вид, что сказанное совсем даже ко мне не относится. А оно и не относится. Оно так себе сказано. Безотносительно меня.
- Потом рисование… университет этот… Италия и отъезд. Анатолий пытался её образумить. Начались ссоры. И оказалось, что Надежда изменилась.
- Не готова уступать?
- Именно… Анатолий очень переживал. Потом еще выяснилось, что у нее сердце слабое. Что вряд ли она смогла бы родить и выносить здорового сына.
- А дочь?
- Дочь? Думаю, и дочь не смогла бы… а если бы и родила один раз, то второй ей точно запретили бы. И представьте, что действительно родилась бы дочь.
- Какой кошмар, - ну не надо так смотреть. И вправду удержаться сложно.
- Вам сложно представить, каково это, когда славный древний род угасает…
- Ну, он мог бы и развестись, если уж на то пошло, - это уже Бекшеев. И главное, получается же у него сохранять серьезное выражение лица. Даже сочувствие изображает с пониманием вкупе.
Если его не знать, то и поверить можно, что и вправду сочувствует.
- Развод… да, развод… возможен… но это был бы удар по репутации.