Карина Демина – Восток. Запад. Цивилизация (страница 27)
– А вдруг…
– Ты же живая. Вот и он тоже.
– Я живая, потому что повезло, а не потому что я умная и ловкая, – возразила Эва и попыталась сделать шажок.
Правда, совсем крохотный.
На полстопы.
И второй.
А… а Тори добралась до постели и не нашла ничего лучшего, чем сесть на нее. Хотя раненого чуть подвинула.
– Помоги мне. Или так и будешь стоять?
– Я иду, – мрачно сказала Эва. – А ты что делаешь?
– Не видишь? Пытаюсь его раздеть.
– Зачем? – Краска хлынула к лицу, потому что… потому что приличные девицы не раздевают малознакомых мужчин, и даже хорошо знакомых тоже не раздевают. Особенно если те пребывают в бессознательном состоянии.
Вдруг он против?
И скорее всего, действительно против.
– Затем. Помоги. Или так и будешь взглядом буравить? Между прочим, чем раньше мы вернемся, тем меньше шансов, что нас хватятся.
– Мы… должны рассказать!
Эва сделала шаг и упала бы, кабы не постель.
Что ж, если на ней Тори сидит, то и ей можно. Постель большая, а раненому, кажется, все равно, сколько девиц к нему присело. И…
Тори склонилась над ним и втянула носом воздух. Нет, вот это совершенно точно за гранью приличий! Очень. Очень далеко за гранью! Обнюхивать, полураздетого… а если она надругаться захочет? Что Эве делать?
В книгах над бессознательной героиней обычно пытались надругаться злодеи. Коварные. А тут и не героиня, и на коварную злодейку Тори не похожа.
– От него пахнет как от тебя. – Голос Тори сделался низким и урчащим. – И как от того… Проклятье, не представляла даже, что от человека может настолько вкусно пахнуть!
– Тори!
Глаза ее блеснули… алым?
Тьмой?
В романе точно бы написали про зловещие отсветы пламени, но Эва слишком устала. А дурацкая фраза сама собой в голове появилась. Может, самой роман написать?
– Я… чувствую это. – Рука сестры легла на грудь мужчины и вдавила ее в постель. – Эва, я… это… я смогу… я вижу!
– Я вижу, что тебе точно не следовало сюда приходить.
– А ты видишь?
– Что?
Эва вздохнула и с жалостью поглядела на лежащего. Мало того, что ранен, так еще и Тори со своими выходками. Но может, если он без сознания, то ему не очень больно? Эва на это надеялась.
– Вот…
Она не будет смотреть на обнаженную мужскую грудь! Она же в обморок должна грохнуться! От стыдливости. Но похоже, что со стыдливостью у Эвы явный недобор.
– След, здесь… – А у Тори уж точно ни стыдливости, ни сомнений. Ее палец скользнул по коже. – И из него сочится.
– Нет тут никакого следа!
Эва нахмурилась и… решилась потрогать. Кожа была теплой и немного влажной. Боги, если кто узнает, то остатки ее репутации… в общем, ее даже в старые девы не примут.
– Есть! – упрямо повторила Тори.
– Но я не вижу!
– Это и интересно, но… вот это темное… – Она осторожно подняла пальцы, зачарованно глядя на них. – Оно мое. Я его заберу.
– Тори…
– Не мешай. – Сстра дернула головой и оскалилась. – С-слышишь?
– Слышу. – Эва поднялась с кровати. К счастью, боль прошла, а слабость пусть и осталась, но не такая, чтобы вовсе невозможно было пошевелиться. – Ты только не убей его, ладно?
Надо уходить.
Позвать отца. Или лучше Берта. Берт поймет, в чем дело. И что не так с Тори. А с ней определенно что-то не так.
Она склонилась над лежащим. И ее растопыренные пальцы застыли над его грудью. Почудилось, что воздух под ними сгустился, а в нем прорезались тончайшие нити.
Нити.
Нет, показалось.
А вот лицо Тори вдруг стало чужим. Хищным. Оно пугало. И Эва, закусив губу, решительно подобрала подол своей рубашки.
Она выберется из подвала.
И…
С Бертом она столкнулась на лестнице. А еще с отцом, который поглядел так, что захотелось под землю провалиться. Хотя они и без того под землей. Интересно, есть ли что-то ниже подземелий?
А если есть, то…
– Я… – Она поняла, что голос звучит сипло. – Папа, мы не специально. Просто… Тори надо было.
Отец тяжко вздохнул.
А Берт поинтересовался:
– Зачем?
– Не знаю. Но мы видели! Все видели! Тот дом. И людей. Там был один, который… Тори сказала, что от него пахнет хорошо, но как по мне, так воняло просто невыносимо! И дом со мной согласился. Ему этот человек не нравился категорически. Но… – Она запнулась. – А еще он сделал девушку неживой! Ту, которая пришла с тем мужчиной, которого Тори…
Она замолчала.
– Ясно. – Берт тоже вздохнул. – Что ничего не ясно. Но потом расскажешь подробнее.
Эва с облегчением кивнула.
И подумала, что теперь ее точно запрут. И скорее всего, не в университете.
– Так что там с Тори? – уточнил Берт и подал ей свой халат, оставшись в длинной ночной рубашке.
Эва поняла, что замерзла, оказывается. И даже не замечала, насколько сильно. Халат был большим и теплым.
– Она…там… Она говорит, что у него рана и из нее кровь сочится. Но раны нет! Я сама… – Эва вовремя осеклась. Не стоит им знать, что она не только смотрела, но и трогала… это. – А Тори руку подняла. И растопырила. И под ней воздух… ну совсем жуть!
Тори не сидела.
Тори лежала. Одной рукой обнимая раненого, вторую сунув под щеку. И спала. Причем так сладко, что Эва даже позавидовала. На мгновенье. А потом испугалась.
И не только она.