Карина Демина – Восток. Запад. Цивилизация (СИ) (страница 76)

Еще шаг. Теперь становятся видны шкафы, высокие, в потолок. Со стеклянными дверцами, за которыми выстроились черепа. Они пялятся на Чарльза темными провалами глазниц.

И скалятся.

Человеческие? Он не настолько хорошо знает анатомию, чтобы утверждать со всей определенность. А тело на столе неподвижно. И… тянет убрать простыню.

Рука сама к ней тянется. И замирает.

Старая студенческая шутка? За такие и зубы выбить можно, но…

Простынь съезжает. И нет, не шутка. Девушка мертва. Какое смутно знакомое лицо. Чарльз её видел? Определенно. Бледненькое. И румянца нет. Косметики. Голова обрита, поэтому и черты искажаются. Это та, которая… смирная такая.

- За что её? – вопрос Чарльз задал в никуда, но его услышали.

- Эксперимент, - спокойно ответили ему. И затем из сумрака пещеры, того, что начинался за шкафами, выглянул человек. – Всего-навсего эксперимент.

- Над людьми?

Шея у девушки тонкая. И синяки на ней, которые кажутся яркими, словно кто-то испачкал руку в варенье, прежде чем схватиться за эту вот шею.

Кто?

Синяки есть и на плечах.

На ребрах.

- Если хочешь изменить мир для людей, то и опыты надо ставить над ними, - человек приближался медленно. Он шел, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух.

Болен?

Чарльз прищурился.

- Кто вы?

- Разве имя имеет значение?

- Пожалуй, нет, - он прикрыл девушку, которая осталась также безразлична. – Но надо же мне как-то вас называть. Брат… братом, простите, не могу.

- Мне говорили, что вы весьма… как бы это выразиться… щепетильны?

- Чистоплюй?

- Именно.

- У всех есть недостатки, - Чарльз повернулся к шкафам. – Это черепа ваших жертв?

- Что? Жертв? Тогда уж не моих, - человек засмеялся хриплым дребезжащим смехом. – Это скорее жертвы науки. Еще то чудовище.

- Большее, чем люди?

- От людей она неотделима. Люди… они всегда желали знать. Почему солнце садится и восходит. Почему идет дождь. Почему земля родит. Почему случаются болезни. Тысячи, тысячи тысяч вопросов, которые породили науку, а уж она в свою очередь – новые вопросы. Процесс познания неотделим от разума, - человек коснулся пальцем лба.

И наконец-то подошел достаточно близко, чтобы можно было его разглядеть.

- Кто вы?

Невысокий. Сутуловатый. И сутулость эта какая-то странная. Складки плаща, в который человек кутается, не скрывают её, наоборот даже, подчеркивают, что левое плечо у него выше правого. Что руку он поджимает к груди, а сама грудь будто утоплена в тело. Правая рука стискивает рукоять трости, простую, без фигур и серебра. И она нужна не для красоты – для опоры.

- Тот, кто должен был умереть.

- При пожаре? Много лет тому?

Лицо у него ровное, с кожей гладкой, которая бывает лишь у людей юных. И это тоже кажется неестественным. Даже не маска – хуже.

Это лицо притворялось настоящим.

- Вы и о том знаете? Орвуд? – губа человека дернулась. – Конечно, больше некому… предатель.

- Почему?

- Вы ведь вхожи в его дом, верно? И с младшим вас связывают отношения весьма дружеские.

- Это обвинение?

- Отнюдь, отнюдь… некроманты – весьма редки. Дар у них уж больно специфический. Разрушительный. И чаще всего первым делом он уничтожает владельца. А потому, если и просыпается вдруг у кого, то чаще всего сводит с ума…

Он подходил неспешно.

Кто все-таки? Хотя… Чарльз не знал тех людей.

- Вот и остаются древние рода, знающие, как сдержать эту силу… вас заинтересовали черепа?

- Откуда они?

Человек подошел совсем близко, и Чарльз ощутил острый химический запах, окутывавший его. Тот был столь неприятен, что Чарльз с трудом удержался.

- Это… эти с побережья. Там есть одно закрытое поселение. Старое весьма. Точнее было. Люди долгое время жили в изоляции, брали в жены родственников и вот… обратите внимание, какие неправильные формы, - он открыл дверцу шкафа и взял в руки череп. – Тяжелые надбровные дуги. Кость очень толстая. Выпирающие челюсти. Но это еще образец без дефектов. Там рождалось много уродцев. К сожалению, детские кости слишком хрупки и часто не получается сохранить. А вот это с южных островов. Тоже малая народность. И вновь же – отличия. Размер черепной коробки меньше… Африка.

Он брал один череп за другим. Доставал их бережно, разве что без трепета. Крутил.

Показывал.

Рассказывал.

А Чарльз слушал, не понимая… пока еще не понимая.

- Вот череп сиу… - на стол лег вытянутый желтоватый череп с острыми клыками. – Орка. И белого человека. Обратите внимание…

На что?

Пустые глазницы. Кость. Они ведь принадлежали кому-то.

- …емкость черепной коробки сиу даже визуально много меньше, чем у человеческого черепа. Большей частью за счет вытянутой формы и низкого купола. А следовательно, те части мозга, которые отвечают за интеллект, развиты у них куда слабее.

Палец скользнул по кости.

- Череп орка кажется больше, но и сами орки больше людей. И если принять во внимание пропорции, то увидим, что и их мозг относительно тела меньше.

- И что?

- Как что?! – возмутился человек. – Это наглядно доказывает их эволюционное несовершенство![2] И преимущество, которым обладает белый человек! И не просто человек! Оглянитесь!

Чарльз оглянулся.

Шкафы с черепами уходили во тьму.

- Я потратил годы… многие годы на то, чтобы доказать, что люди и только люди достойны зваться венцом творения!

- Рад за вас.

- Не верите? О да… это сложно. Невероятно сложно! Взгляните на эту девушку снова. Вам её жаль?

- А может быть иначе?

- Жалость – на диво глупое чувство. Эволюционный рудимент, если хотите знать. Она напрочь лишена функциональности. И если вы найдете в себе силы отринуть её, то увидите чуть больше. Шея.

- На ней следы рук того, кто её задушил.

- Она укорочена! Укороченная шея, как я заметил, свидетельствует о дурной крови. Покатые плечи. Плохо развитая грудная клетка. Чересчур длинные верхние конечности. А запястья? Её запястья слишком широки. Да, если глаз не наметан, это сложно заметить. Но я видел множество таких!